Происхождение человека и человечества.

 В то время, о котором мы говорим, и по известным нам теперь причинам структуры биоценозов Мезозоя стали распадаться. Казалось, эти неприступные крепости будут существовать вечно, но пришло время, и стали образовываться бреши и проломы, которые некому стало латать. На ремонт, стареющей, больной многими недугами, Мезозойской эре, энергии уже явно не хватало. Вот тут-то и подсуетились цветковые растения, которые в Мезозое были на правах сорняков, то есть ценофобов. Одним из условий их быстрого распространения был определённый пакет преимуществ перед мезозойской флорой. Покрытосеменные в ходе своей эволюции, как ценофобы, приобрели ряд важнейших качеств и приспособлений. По сравнению с голосеменными Мезозоя семяпочки их скрыты в завязи, осуществляя тем самым дополнительную защиту. Семена, развиваются внутри плода, они лучше защищены и снабжены питательными веществами, к тому же их очень много. У покрыто семенных огромная поглощающая поверхность листьев и корней, а так же более совершенная сосудистая система. Появилось мощное ветвление, которое помогает наиболее эффективно расположить поглощающую поверхность. Кроме всего этого жизнь в роли ценофобов развила большую выносливость и преспосабливаемость к разным климатическим и почвенным условиям. По этому поводу академик А.Л. Тахтаджнян (1970 ) писал: «Основным условием быстрого распространения цветковых растений была их высокая эволюционная пластичность их необычайная преспосабливаемость, что выразилось ярко, в их необычайном разнообразии. Кроме того, цветковые имели сложные взаимоотношения с насекомыми, что привело к высокому совершенству механизма перекрестного опыления».

Уже в начале раннего Мела палеоботаники находят небольшое количество пыльцы цветковых и пока довольно редко макро остатки - листья, цветки, ветки. Это и были ценофобы Мезозоя и находили то их остатки именно у воды, где им и положено было быть, из-за быстро меняющихся условий произрастания, а их пыльцу обнаруживали в пределах водоразделов. В середине Мелового периода цветковые уже занимают господствующее положение в низинах пойменных участках рек и озер, а на верху пока ещё высились Мезозойские леса. Флора Позднего Мела уже включала в себя смоковницы, платаны, тополя, ивы и магнолии.

В 1910 году на Брюссельском международном ботаническом конгрессе, за основную единицу растительного покрова была принята ассоциация. Что это такое уточняется до сих пор, потому, что вопрос многовариантен, а классификация громоздка. Что, например, стоит такое определение как:- сосновый бор, черничник с моховым, сфагново-ягельным покровом. Сходные ассоциации можно в процессе классификации объединить в группы, группы объединить в формации, затем пойдут объединения групп формаций, классов формаций и типы растительности. А в позднем Мелу, с вопросами, касающимися цветковой растительности, было все наглядно и просто. Вот пока ещё небольшие, чётко выраженные самим условием существования ассоциации цветковых, ютятся по берегам рек, ручьёв, озер, оползней и оврагов, но прошло время и началось их распространение из низин наверх. Это уже группы ассоциаций покрытосеменных пошли в «атаку» на флору Мезозоя. Выйдя на простор равнин, они развернули наступление уже своих формаций, а на освоенных территориях стали образовываться в ландшафтах, согласно климатическим особенностям территорий, формации, классы формаций и типы растительности. Таким образом, в этот период цветковые и новые хвойные уже преобладают в палеонаходках, но пыльцу исчезающих мезофитных видов находить ещё будут долго. Постепенно пустеющие экологические ниши вымирающих биогеоценозов необходимо было заселять. И это было сделано!

 Новый энергетический щелчок наполнил дерзостью и силой свободных, с мощным адаптационными механизмами и эволюционной пластичностью, сорняков – ценофобов Мезозойской эры, обитающих возле них новых насекомых, и ещё пока робких и пугливых примитивных, насекомоядных, теплокровных животных, которые, в принципе, по отношению к мезозойской фауне, так же являлись ценофобами. Вот так всей кучей они и навалились на начинающие пустеть экологические ниши в больных биоценозах Мезозоя.

Процесс замещения Мезозойской флоры и фауны на Кайнозойскую на биосферном уровне был довольно прост и прямолинеен. Основные этапы, как мы уже знаем, прошли быстро за какие-то 5-7 миллионов лет, поэтому нам и представляется, что кайнозойские биологические формы млекопитающих появились сразу и без переходных форм. Затем пошла доработка и шлифовка биосистем в сукцессионных рядах, которая длилась в пределах двадцати пяти миллионов лет и закончилась примерно в середине Эоцена тридцать миллионов лет тому назад.