ПРОИСХОЖДЕНИЕ ЧЕЛОВЕКА

Мы уже говорили ранее в главе про биоценозы о том, что они очень константны в своих структурах к внешним воздействиям, и чем крупнее биосистема, чем больше в ней различных компонентов, тем она устойчивее. Какие-либо изменения внутри их не приветствуются. То есть жестко встроенные в жесткие же рамки природного сообщества виды имеют слабые возможности для изменения потому, что любой «эволюционной промашкой» тут же воспользуются конкуренты. А, что это значит в реальности событий? Это значит то, что нужно давить эту самую эволюцию – «продажную девку климатического безобразия», еще в зародыше. Не поддаваться ее чарам и не допускать никого изменяться. Если же меняешься, то будь добр, в привычном русле существования. Скажем, для растений, еще лучше и эффективнее используй камень, на котором ты произрастал до сих пор, но не смей использовать какие-либо другие субстраты, не затрагивай других в этой отлаженной системе. Это табу наложенное биосистемой и нарушение карается по всей строгости законов природы. Не возбраняется использовать более эффективно лишь собственные функции. Вот это можно! Это разрешено! «Разделение труда» тут работает в полной мере. Один растет по голым известнякам, другой лишь по голым гранитам. Такое «нарезание» все более «мелких профессий» биоценозы не запрещают. Налицо специализация, но и только. Рамки биоценозов при нормальных течениях природных процессов, крепки и несокрушимы.

 

Поэтому-то, например, сюжет фантастического произведения Рея Бредбери «Планета обезьян» вряд ли будет иметь место. Человекообразные обезьяны никогда, ни при каких природных обстоятельствах не станут мыслящими существами только потому, что они существуют в жестких рамках определенных биоценотических систем, из которых пути в сторону нет. Скорее всего, они когда-нибудь исчезнут при упрощении данных природных сообществ, в связи с упадком Кайнозойской эры. Помните, мы об этом уже говорили? В лучшем случае дадут ростки другого, или других видов, если слабеющая природа сможет построить на этой базе сукцессионный ряд, но уже на другом биоценотическом уровне. Разум же требует свободы действий, которой в биоценозах нет, и никогда не будет. Недаром представитель философской антропологии А. Гелен прозорливо полагал, что животно-биологическая организация человека содержит в себе некую «невосполненность», в которой он подразумевал неспособность человека жить по готовым стандартам природы. (Читайте - по законам биоценотических сообществ планеты). Опыт истории жизни в гармонии с природой отрицателен. С природой и в природе возможно только бессознательное существование.

При определенных обстоятельствах, пожалуй, только наши извечные спутники – крысы имеют шанс заменить нас на земном древе жизни, случись что-то на планете, что положило бы конец роду человеческому. В принципе, они живут вне функционирующих современных биоценозов и над их эволюцией законы биологических систем не властны. Хотя в настоящее время им и развиваться некуда. Социальная система человечества и современные биоценотические сообщества, пока крепки и своих позиций сдавать в ближайшее время не собираются. Держат всю крысиную породу в определенных рамках. Но какие адаптационные механизмы они выработали впрок! Это уму непостижимо! Нужен только сигнал и из этих ценофобов ударит фонтан новых видов. Человечество чуть было не разрешила этот вопрос, Нажми, кто-нибудь ядерную кнопку и …. «Здравствуй новый разум!»

Мы теперь знаем ландшафтный адрес экологической ниши, где в течение миллионолетий выстраивался сукцессионный ряд от предгоминид до гоминид, а затем гоминин и до человека включительно. Это полуводная среда по берегам речных бассейнов и закрытых водоемов. Настало время досконально, конечно, насколько это, возможно, провести всесторонний анализ данной колыбели человечества, хотя частично это уже и произошло несколько выше, когда рассматривался вопрос о вытеснении приматов из привычной среды обитания. Это данная экологическая ниша выпестовала нас, одарила всеми биологическими критериями, которыми мы сейчас так гордимся произнося: «Я человек!». Она берегла нашу неповторимость, отметая неудачные варианты, до самого последнего момента, пока мы «твердо не встали на ноги». Это о данном месте остались в подсознании смутные и грустные воспоминания (точнее их остатки) о потерянном рае, в который путь теперь для нас закрыт потому, что «задний ход» в природе не предусмотрен(65).

С другой стороны эта экологическая ниша воспитала нас эгоистами и по сути дела врагами и паразитами природы. Мы привыкли только брать, не давая ничего взамен, попутно, как агрессор, вторгаясь в природные сообщества, разрушая ее части, навязывая природе свои условия игры ей не приемлемые.