Пройти сквозь стены

Перед возвращением в Тибет, ламы захотели провести «пуджа», ритуал, убирающий на пути препятствия и гарантирующий долгую жизнь. Церемония должна была начаться в пять утра молитвами, звоном колокольчиков и песнопениями с подношением еды, фруктов и цветов, и монахи хотели, чтобы все организаторы Голландского фестиваля присутствовали на церемонии вместе со мной и Улаем. Пуджа должна была проходить в нашем доме, поэтому нам нужно было вставать в любом случае, но выяснилось, что другие пять человек по разным причинам не пришли. Один проспал, другой заболел, третий забыл – у каждого была своя причина. И монахи провели всю церемонию только в присутствии Улая и меня, гарантируя долгую жизнь и избавляя нас от негативной энергии «Абсолютного нуля». И после этого они отправились домой.

«Абсолютный ноль» выжал из нас столько соков и прошел так ужасно, что мы были совсем истощены и решили отдохнуть.

Помните Эдмондо, художника перформанса из нашего лофта, влюбленного до безумия в депрессивную шведскую девушку-подростка? После того, как он заставил ее заговорить, она вернулась в Швецию, а он потерял рассудок, но потом она написала в письме, что проблема была в Амстердаме. Ей просто было ненавистно жить в этом городе. И если он будет жить в деревне, она к нему вернется.

Так случилось, что у дедушки Эдмондо, пироманьяка, в Тоскане была ферма. Поэтому Эдмондо сказал деду: «Я не хочу ждать, пока ты умрешь, поэтому прошу тебя отдать мне ферму и маленький домик, чтобы я смог там поселиться и счастливо жить со своей девушкой». И дедушка отдал ему дом. Шведская девушка вернулась, и они счастливо зажили в Тоскане, правда, три месяца спустя она влюбилась в пастуха-соседа, забеременела от него и ушла от Эдмондо, который снова потерял рассудок и отчаянно нуждался в компании. Не могли бы мы – Улай, я, Майкл Лауб, Маринка и наш новый друг, агент, с которым мы только начали работать, Майкл Кляйн – приехать навестить его?

Тосканский пейзаж был прекрасен, но ферма Эдмондо была совершенно в неисправном состоянии. В оливковом масле плавал крысиный зародыш. У кур была эпилепсия – каждый раз, когда ты их кормил, они падали. У свиньи, которую он называл Рудольфина, была грыжа, а осел был влюблен в свинью – он не знал, что он осел и спал со свиньей. Единственной успешной частью фермы была плантация марихуаны, которую Эдмондо поливал регулярно, он все время ходил с косяком в зубах.

Мы разбили палатку и остановились в ней, это был прекрасный отпуск. Спустя неделю нашего пребывания там однажды утром Улай отправился в деревню, чтобы позвонить в Де Аппл в Амстердаме и узнать, не поступили ли в нашу обувную коробку какие-то предложения о проведении перформансов. Когда он вернулся, на нем не было лица, он едва мог говорить. «Что случилось?» – спросила я.

Стало известно, что все пять человек, организовавших Голландский фестиваль, все те пять человек, которые пропустили тогда церемонию пуджа, погибли в авиакатастрофе в Швейцарии. Одной из них была Вис Смоле вместе со своим шестимесячным сыном. Они отправились в Женеву посмотреть инсталляцию Дэниэла Бюррена, французского художника концептуалиста, и погибли, возвращаясь в Амстердам. Это был маленький самолет, у пилота не было особого опыта, их затянул нисходящий поток воздуха в Альпах и они врезались в скалу.

С этим невозможно было смириться – это был абсолютный кошмар. Мы упаковали вещи и за десять часов на машине без остановок добрались до Амстердама.

Когда мы приехали, выяснилось, что тела все еще были в Швейцарии. Я помню, как вошла в галерею. Все было на своих местах: наша коробка, очки Вис, три яблока на столе… Маленькие вещи, которые значат много. И я помню, что подумала о том, как много значили эти вещи.

Пока все стояли в недоумении, я пошла на кухню и набрала ведро теплой воды. Я нашла пару тряпок и начала мыть пол в галерее. Мне нужно было сделать что-то реальное – что-то простое.

А потом случилось что-то невероятное. Привезли тела, надо было организовывать похороны. И в это время от монахов, принимавших участие в «Абсолютном нуле», пришло письмо. На конверте стояла дата за один день до крушения самолета. Письмо гласило: «Мы соболезнуем вашей потере».

Я верила, что счастье может защитить. Мне казалось, что оно было невидимым щитом, закрывавшим от всех неудач. Вис была так рада рождению ребенка – она была влюблена. Была уверенность, что ничто не может им навредить. Эта веру уничтожили их смерти.

* * *

От одной трещины в земле к другой.

Сначала мы думали, что китайцы построили Великую Китайскую стену, чтобы защититься от набегов Чингисхана и монгольских племен. Но чем больше мы читали, тем больше понимали, что это не так. Мы выяснили, что стена была спроектирована в форме гигантского дракона, отражающей форму Млечного пути. Древние китайцы потопили двадцать пять кораблей у берегов Желтого моря, чтобы создать голову дракона. После того, как дракон вышел из моря, его тело изогнулось меж гор и земного рельефа в полном соответствии с формой Млечного пути пока не достигло пустыни Гоби, где был зарыт его хвост.