Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев

Прошла минута, другая, а грохот канонады не умолкал. Более того, стрельба становилась все интенсивнее. Ритмичный гул залпов уже не плескался волнообразно, а смешался в один непрерывный вал огня. Гигантский, запрудивший своим грохотом полнеба, поток огня рушился на позиции противника. Скрытые темнотой позиции врага погрузились в клубы кроваво-красного пламени. Земля горела и ходила ходуном, принимая все новые порции сотен и сотен килограммов смертоносной стали.

Штрафники, поначалу от растерянности инстинктивно укрывшиеся на дне траншей, прижавшиеся к стенкам окопов, теперь, прильнув к брустверам, затаив дыхание, наблюдали, как сотни орудий всех калибров крушат вражеские позиции, перемалывают приготовившуюся к наступлению бронетехнику, артиллерийские расчеты фашистов.

Контрудар длился полчаса. Федор засек время на своих наручных часах. Началось все ровно в 2.20, в непроглядной ночи. А теперь край небосвода уже посветлел первым предчувствием предрассветной зари. На сером фоне бескрайнего поля резко оттенялись черные клубы дыма, которые подымались над немецкими позициями. Они густели до самого горизонта.

XXIV

Грохот канонады артиллерийских залпов прекратился так же неожиданно резко, как и начался. Небо становилось все светлее, и в сером предутреннем свете все чернее становились вражеские позиции, погруженные в дым пожарищ. Черная тьма ночи словно застряла над немцами, не желая ни за что покидать их рубежи. Давящая тишина длилась почти полтора часа, и все это время бойцы напряженно вглядывались и вслушивались в то, что происходит в стане врага.

Как говорил командир связистов батальона Овсянников, немцы запланировали начать наступление в полпятого утра. Эту информацию наши разведчики получили от вражеского сапера, захваченного в плен накануне, в полосе вражеских заграждений. То, что к словам немецкого пленного командование отнеслось со всей серьезностью, подтверждало время проведения артиллерийского контрудара.

Стрелки на наручных часах Коптюка, которые становились видны все лучше, наконец приблизились к показателям «4.30». Со стороны врага раздалась череда выстрелов. Звучали они разрозненно, горстями, на разных участках. Первые взрывы немецких снарядов раздались где-то глубоко за передним краем. Постепенно разрозненные гроздья вражеской артиллерии собирались в некое подобие единого, но нестройного хора.

Взрывы накрыли окопы взвода Коптюка. Сразу после начала вражеской артподготовки взводный скомандовал бойцам укрыться в нишах и блиндаже. Немецкая артиллерия так и не сумела набрать нужные обороты ведения огня.

Не прошло и нескольких минут, как воздух в глубине позиций штрафников потрясла целая серия мощных залпов. «Переменники» угадывали возобновление работы наших артиллерийских батарей, сопровождая это радостными возгласами. На стройный гул орудийной канонады накладывался неумолкающий рев сотен мин, выпущенных расчетами гвардейских, полковых и батальонных минометов.

XXV

Артиллеристы наносили по вражеским позициям второй удар. Он был мощнее и продолжительнее, чем первый. Воздух разрывался от утробного баса 122-миллиметровых и 152-миллиметровых гаубиц. В работу вступили приблизившиеся к переднему краю подразделения самоходных артиллерийских установок. Без малейшего промедления и заминок вели огонь с закрытых позиций расчеты полковой и дивизионной артиллерии.

Снова все пространство позади штрафников наполнилось быстро растущим валом громового грохота, который по огромной дуге перекинулся через нейтральную полосу, обрушившись на немецкие позиции. Сплошная стена огня и дыма пучилась впереди, километрах в полутора, затмевая небо, которое становилось все светлее. Этот вой и грохот, вздыбливавший землю, рвавший воздух, затапливал траншеи штрафников, заставляя их искать укрытия на дне окопов.

В плотной звуковой завесе, повисшей над передним краем, начали образовываться прорехи. Массив артиллерийского огня истончался, обнажая непрекращавшийся вой гвардейских минометов. Количество работающих расчетов не уменьшилось, но значительно снизилась частота выстрелов. Издали упорно раздавались методичные, хотя и не такие скорые выстрелы, производимые отдельными расчетами.

На связь вышел ротный КНП. Начальник штаба передал приказ ротного готовиться к бою. Из артдивизиона передали информацию, что вражеская бронетехника пошла в наступление, двинувшись со своих исходных позиций, которые находились в глубине фашистского рубежа обороны. Именно по ним — вражеским танкам и самоходкам — сейчас вели стрельбу с закрытых позиций орудия полковой и дивизионной артиллерии.

— К бою! — скомандовал Коптюк, отслеживая, чтобы его команду подхватили в цепи бойцов и передали дальше по траншее.

Он прильнул к брустверу окопа, вглядываясь в сторону немецких позиций. Как ни напрягал он зрение, впереди все оставалось таким же. Пустое более чем полукилометровое пространство, окутанное рваными, стелющимися по земле клубами дыма. Никаких танков и самоходок.