Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев

Работали пушкари не покладая рук, умело и самоотверженно. Тон задавал здесь расчет ЗИС-3 лейтенанта Денисова, который взял на себя сразу обе «пантеры» и успел по разу попасть в левофланговую машину. Она осталась на ходу, но значительно замедлила ход. Это сразу бросилось в глаза Коптюку и бойцам из гвоздевского отделения, которым сейчас командовал замкомвзвода Дерюжный.

— Ишь ты… Молодцы, артиллерия! — крикнул Семеныч Коптюку, ныряя вслед за ним от края окопа вниз. — Прыти, вишь, у крестовых сразу поубавилось!..

— Да, Семеныч… — согласно кивнул Коптюк, криком пытаясь пересилить волнами плещущуюся над головой канонаду. — Второму бы так же челюсть почесать… Вторая «пантера» меня беспокоит. Прет напролом. Заведенные, видать. За Пилипчука беспокоюсь… Эх, ударили бы артиллеристы по зубам этому, что справа… Сбили бы спесь с немчуры!

XVIII

Дерюжный вызвался проверить первое отделение, но Коптюк его не отпустил. На левом фланге тоже командир требуется. К тому же он уже отправил туда Степанкова. А этот не пропадет и приказ выполнит.

Звуки выстрелов 76-миллиметрового орудия Денисова раздавались значительно реже. Поначалу Коптюк по этому поводу высказывал недовольство и нервничал. Чего же так медлят? Или снаряды берегут? Вроде при разгрузке с понтонной переправы ящиков с боеприпасами на батарею выгрузили прилично.

Позже старший лейтенант понял, что, втянувшись в орудийную дуэль с вражескими танками, артиллеристы были вынуждены все время маневрировать, уходя из-под убийственных залпов 75-миллиметровых орудий вражеских «пантер».

Каждый артиллерийский расчет после каждого выстрела тут же начинал спешно откатывать свое орудие на запасную огневую позицию, а денисовских это касалось в первую голову, так как на левом фланге они представляли самую большую угрозу для брони вражеских машин.

Левофланговая «пантера» приняла на себя несколько попаданий 45-миллиметровых пушек. Снаряды, ударяясь по касательной, отскакивали от нее, как горох от шкуры бегемота, летели дальше по замысловатой траектории, рвались в рядах пехотинцев.

Шквальный огонь танковых пулеметов по-прежнему обрушивался на оборонявшихся штрафников с такой силой, что не давал организовать достаточно плотную встречную стрельбу. Вражеские автоматчики тут же воспользовались этим и, снова вскочив на ноги, побежали в атаку. Дождавшись подошедших ближе средних танков, они использовали их в качестве заслона.

Фигуры немецких пехотинцев хорошо просматривались и без бинокля. Все в пятнистых куртках и обтянутых такой же материей касках, они теперь старались использовать танки как укрытие от разящей стрельбы 45-миллиметровых расчетов, который вели беглый огонь картечью. Обе «сорокапятки» усилили темп стрельбы, настигая врага и позади бронированных машин.

XIX

Маятник боя раскачивался во все более убыстряющемся темпе, а амплитуды движения становились все короче. Вот очередной залп картечи, произведенный «сорокапятками», накрыл бегущие ряды пятнистых врагов, сбил темп бега наступавших, заставив их повалиться во взрыхленную танковыми гусеницами землю.

Воспользовавшись секундной паузой в оголтелой автоматной стрельбе, в щелях окопных брустверов тут же появились стволы винтовок пистолетов-пулеметов переменников. Бойцы уже не палят почем зря, тщательно выискивают в прицельной мушке пятнистые куртки и каски фашистов. Заработали ручные пулеметы в отделениях Пилипчука и Потапова.

Пули летели в цель, прижимая вражескую пехоту к земле. Фашистские танки опять замедлили ход. Они теперь стараются не разорвать дистанции боевых порядков, боятся без прикрытия пехоты идти вперед, на траншеи штрафников.

Экипажи почти остановили машины и тут же открыли в ответ остервенелый пулеметный огонь, заставив артиллеристов, судорожно схватившись за бронещиты и станины орудий, двужильным усилием перетаскивать их в запасной «карман». Следом за пулеметными очередями громыхнули орудийные выстрелы.

Кажется, весь воздух выдавило из траншей, наполнив их смертным, оглушительным звоном, из-за которого не слышно ничего: ни стрельбы, ни криков товарищей, ни собственного голоса. Этот грохот давит на плечи, каски и пилотки, вжимая в дно траншей, сковывая движения неподконтрольной дрожью, которая вместе с холодным потом растекается по всему телу, изжаренному, как на сковородке, раскаленным июльским солнцем.

XX

Еще в самом начале боя в сторону взвода Коптюка один за другим дважды обрушились громоподобные выстрелы мощной, 88-миллиметровой пушки «тигра». Теперь огромный танк, держась все так же в глубине своих боевых порядков, сместился значительно правее.

Машина уже выдержала несколько попаданий артиллерийских снарядов, прилетевших с правого фланга. В составе батареи, за спинами первого взвода роты Телятьева, находились 57-миллиметровый и 76-миллиметровый ЗИСы. Они своей меткой стрельбой вынудили экипажи «тигра» и правофланговой «пантеры» полностью переключить внимание на себя.