Прохоровское побоище. Штрафбат против эсэсовцев

— Дерюжный! Черт… — встряхивая головой, позвал Коптюк.

Взводный, ухватившись за руку замкомвзвода, поднялся на ноги. Странно, но этот близкий взрыв, разворотивший ходовую часть «пантеры», словно прогнал своим звоном шумную боль из головы старшего лейтенанта.

— Что у тебя, Семеныч? Что на левом фланге? — собираясь с духом, спросил Федор.

Вид замолкшего, замершего на месте танка привел его мысли в порядок.

— Напирают, Федор Кондратьевич… — взволнованным тоном ответил замкомвзвода. — Из оврага дают жару по фрицу. Держались до последнего, не выдавали себя. А тут танки двинули на полной скорости. Из оврага ударил ПТР. Немецкий средний они вроде как поддели. Как раз с левого фланга получилось, в самую что ни на есть бочину. Задымился немец и давай назад откатываться. Они тогда по «пантере» этой вот всадили. Но ей в башню попали. Срикошетило. А эти гады давай маневрировать и смещаться и прорвались… как раз вышли вот на Колю Веточкина… Земля ему пухом…

XXXV

Значит, бойца, которого раздавила в траншее каракатица, звали Николай Веточкин. Перед глазами мелькнул образ этого солдата: веселый парень, русоволосый, все лицо в веснушках. Откуда-то с Урала он был, из династии сталелитейщиков, а в штрафбат попал из танковых войск. Повоевать толком в пешем строю не успел. Из окопа видеть вражеский танк совсем не то, что в прицел танкового орудия.

— Да, земля ему пухом… Пал смертью храбрых… — произнес Коптюк и умолк.

Слух его уловил и выделил из беспорядочной мешанины канонады, грохота стрельбы сочный, с дискантом, пулеметный бой. Звучал он с левого фланга, отчетливее и звонче танкового пулемета.

— Пулемет… С левого фланга!.. Кто-то из твоих?.. — прокричал Коптюк, спрашивая Дерюжного.

Замкомвзвода растерянно вскинул плечи и побежал вдоль по траншее.

— Семеныч! Боец Дерюжный!.. Вернитесь! — окриком остановил его Коптюк. — Куда ты рванул, Семеныч? Сначала давай выясним…

Замкомвзвода послушно кивнул, нетерпеливо озираясь вокруг и все вглядываясь в левую сторону. Обычно рассудительный и спокойный, Семеныч был взбудоражен. Все не мог прийти в себя после меткого попадания в цель брошенной им гранаты.

От бруствера наблюдательного пункта Коптюк не сразу увидел огневую точку пулемета. Судя по звуку стрельбы, это был скорее немецкий пулемет, но бил он в сторону фашистов. Все правильно: на самом краю левого фланга, немного на отшибе, впереди траншеи. Черт подери, это же овраг, в котором укрылась им самим посланная засада.

XXXVI

Всю местность перед траншеей теперь было не узнать: изрытый воронками, перепаханный гусеницами танков, ландшафт поля боя изменился до неузнаваемости. И еще этот дым, заволакивающий все вокруг… И все-таки это был овраг, тот самый, где спрятались штрафники.

— Это Подсевальников!.. — прокричал Дерюжный, махнув рукой в сторону оврага. — Дает жару, товарищ старший лейтенант! Видите немчуру? Которая пешая, все лежат, замерли, как мыши…

Немцы лежали метрах в ста от передовой траншеи. Укрывались за неровностями, бугорками, воронками, которых понаделали снаряды их самоходных установок и орудия артиллерийской батареи. Малейшие попытки перемещений пулемет Подсевальникова тут же гасил. Работал он не наобум, по делу, короткими очередями. Успел пристрелять территорию.

Главный удар немецкой атаки переместился вправо. Вражеский «тигр» и обе «пантеры» предпринимали попытки пройти через передний край штрафников в районе взвода Смижевского. Силы практически всей артиллерийской батареи обрушивались на них. Взрывы взметались возле машин, осыпали броню осколками. Когда передняя «пантера» приблизилась к траншее, сразу с двух сторон по танку произвели выстрелы расчеты ПТР.

— Семеныч, — окликнул старший лейтенанта своего замковзвода. — Пройди по своим, проверь, кто живой, сколько патронов. Пусть поддержат Подсевальникова… Чтоб немец голову не мог поднять… Я проверю второе отделение, Потаповское… Гончаренко, за мной!..

Вместе с переменником взводный по ходу сообщения преодолел расстояние до траншеи переднего края. В нескольких местах окоп был разрушен взрывами и засыпан землей. Здесь приходилось перебегать согнувшись, пряча голову за краем траншеи от непрерывно свистящих пуль.

XXXVII

Фашисты, залегшие прямо перед линией обороны штрафников, вели непрерывную стрельбу. Их поддерживали танковые пулеметы немецкой машины, которая отступила к среднему танку, тому самому, у которого в начале боя переклинило башню. У того, что пятился, дымила корма, но он продолжал движение.

Пятившийся задним ходом Т-3 подкатил вплотную к беспомощно заваленной на бок машине. Возле нее показались черные фигурки. Похоже, экипажи пытались оказать помощь более пострадавшей машине. Пулемет Подсевальникова постоянно загонял немецких танкистов под прикрытие танковой брони. Но вот МГ бойца замолк, и танкисты тут же показались с левой стороны, возле гусеницы танка.