Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Одним погожим утром Кирилл решил отправиться на медведя и пригласил меня с собой. Была ранняя весна, и медведи только что вышли из зимней спячки. Они были голодны и искали пищу. Ранее в окрестностях лагеря было замечено несколько медведей. Были опасения, что они нападут на новорожденных оленят. Мы готовили припасы и охотничье снаряжение, чтобы хватило на несколько дней в тундре, и Кирилл открыто радовался перспективе провести некоторое время вдали от стойбища. Но перед тем, как мы подготовились к выходу, Кирилл решил еще раз съездить на продуктовую базу – склад продовольствия, расположенный примерно в двадцати километрах от нашего стойбища и отделенный от него четырьмя соседними стоянками. Такие бункероподобные склады широко распространены по всей северной части полуострова. На них обычно хранятся непортящиеся продукты, например мука и крупы.

Отправившись за провизией для большого охотничьего приключения, Кирилл долго не возвращался. Обитатели стойбища постепенно начали беспокоиться. Кирилл уже давно должен был вернуться. Неужели с ним что-то случилось? Неужели он столкнулся с трудностями, с неизвестными испытаниями, с опасностью, с которой не мог справиться, с действиями, которым не мог противостоять? Находясь на расстоянии, мы могли только гадать о том, что произошло. Как же мы все удивились, когда узнали, что помешало ему вернуться! Когда Кирилл гордо вошел в стойбище с убитым медведем, привязанным к саням, на которых он собирался везти продукты с базы, все собрались, чтобы со смирением и уважением приветствовать охотника. То, что последовало далее, было поразительно.

Когда Кирилл появился в стойбище, все вышли, чтобы приветствовать его и медведя. Люди возбужденно переговаривались и танцующей походкой подходили к телу животного. Женщины целовали медведя в глаза и морду. Мужчины в знак приветствия чмокали его в щеку. Шкуру медведя, содранную с него еще на месте гибели, отнесли в палатку Кирилла. Пока женщины и мужчины разделывали тушу, пряча мясо под большие полотнища черной пленки, чтобы его не углядели государственные воздушные патрули, медвежьи лапы варились в глубоком котле на открытом огне. Когда мясо было готово, каждый получил по куску.

Тем временем с глаз, ушей и носа медведя сняли белый заячий мех, которым они были прикрыты сразу после убийства зверя, чтобы тот не смог увидеть, услышать или унюхать, кем был удачливый охотник. Голову вместе со шкурой положили в яранге рядом с очагом. Медведя усадили на самое теплое место и угостили, как почетного гостя. Перед ним поставили кружку крепкого чая. В качестве угощения принесли оленину и тюлений жир. Чтобы развлечь гостя, ему загадывали загадки и рассказывали сказки, пели песни, а одна женщина била в бубен. Когда медведь, как и хозяева яранги, устал настолько, чтобы заснуть, огонь погасили. Только несколько головешек продолжали светиться в темноте.

На следующее утро медвежью шкуру забрали, чтобы подготовить к дублению. Мать Кирилла обняла руками голову зверя, а другая женщина в это время пела и била в бубен. Танцуя под мелодию песни, мать Кирилла двигалась вокруг открытого очага и яранги. Когда она начала дрожать и падать, все поняли, что медведь принял дары оленеводов и готов отправиться «в иной мир». Из бесед с корякскими женщинами и мужчинами я узнала, что «иной мир» – это губчатый слой миров, соединяющий живых и мертвых людей, воды, животных и растения в единую всеобъемлющую вселенную. Потусторонние силы варьируются от духов домашнего очага до самого высшего духа – далекого Верховного Существа – и умерших, которые могут захотеть вернуться. В это единство включены все основные черты вселенной, а главное, подчеркнута изменчивость соотношения между всеми существами. Понятие «иного мира» не связано с «небесами», но обозначает ту область, в которую люди, животные и, по сути, все существа отправляются, чтобы обновиться, а потом вернуться в этот мир.