Прохождение тундры. История и гендер на Дальнем Востоке России

Из всего этого следует, что медведь – это средоточие множества обычаев и смыслов, связывающих коряков с животными; эти обычаи не предполагают господства над животными, но, напротив, помещают людей в их царство. Медведь был убит – но почему-то факт убийства не имеет особого значения. Важно то, что коряки должны смириться и относиться к медведю как к важному гостю, заслуживающему внимания, – гостю, который своим присутствием украшает их стойбище. Неудивительно, что активист оказался беспомощен, когда в качестве экономического аргумента его оппонент сослался на медведя. Его культура и культура коряков ориентировались на две радикально противоположные системы ценностей: первая – рациональная и европейская, вторая – не менее рациональная, но относящаяся, предположительно, к сфере примитивного и наивного. Билибин явился из мира человеческого, политического действия, мира, определяемого идеями прогресса и утопизмом экономических реформ. Коряки, которым силой навязали эти проблемы, тоже жили в мире действия, но, в отличие от вселенной, которую знал Билибин, их жизнь в значительной степени определялась правильными и нравственными отношениями между животными и людьми. То, что Билибину казалось незначительной особенностью природы, для коряков было определяющим аспектом их жизни. В основе проблемы, возникшей в ходе собрания у реки Тылхой, лежал вопрос неверного понимания, вопрос культурного перевода. В этом и состояла проблема Билибина. Аргумент, который кажется фантастическим или причудливым с точки зрения европейского мышления, с точки зрения тундры таковым не является. Но Билибина не интересовали интерпретации. Его интересовали перемены.

Рис. 4. Убитый медведь привезен в стойбище. Глаза, нос и уши прикрыты белой заячьей шкуркой. Фото автора, 1992

Конечно, рассматривая события под таким углом, я вовсе не намереваюсь утверждать, что единственной помехой коллективизации было лишь несовпадение систем ценностей или порядков культурной сигнификации. Непонимание у оленных коряков вызывало также требование создать «советы», чтобы объединить широко разбросанные в пространстве группы людей под руководством централизованного органа власти. Но знакомые мне корякские старейшины утверждали, что не знали никаких «советов». В тундре, объясняли они, решения принимаются самыми опытными и знающими оленеводами. Но, согласно этнографическим данным, председатели советов назначались исходя из политических, а не культурных соображений. «Обнищавшие» оленеводы или молодые люди, умевшие читать и писать по-русски, занимали руководящие посты, а традиционный авторитет старейшин больше не учитывался. Однако похоже, что многие молодые люди отказывались от роли, которую навязывало им государство; как и многие другие коряки, они по-прежнему обращались за советом к старшим и следовали их решениям.

Образование

Не склоним шеюПрежнему игу!Не надо водки,Дайте нам книгу!Знание на Север,Как сокол, лети.Солнце науки,Над тундрой свети![Стебницкий 1931: 60]

Здесь я снова меняю направление исследования, чтобы задаться вопросом уже не о культурном воображаемом, а о том, что принесли в тундру просвещение и научная мысль. Процитированные строки из песни подразумевают, что, при всех многообещающих перспективах науки, образование считалось важным средством борьбы с эксплуатацией. Строгая прямолинейность песни не оставляет места для других толкований. С середины 1920-х годов наука развивалась быстро и распространялась широко.

Несмотря на то что непоколебимая самонадеянность текста песни говорит об успехе и уверенности, поначалу учителям, должно быть, было трудно знакомить жителей северной тундры с достижениями современной науки. Попытки этих активистов донести плоды разума и интеллектуального прогресса цивилизации до отдаленных сел и стойбищ северо-восточного побережья постоянно разбивались о другую логику. Животные, как и прежде, играли в ней важную роль. Например, когда педагог С. Н. Стебницкий рассказывал корякским школьникам о том, что Земля круглая, ученики выдвинули весомое возражение. Неужели учитель не знает, что северный полуостров – это огромная крабиха (здесь ее условно называют «бабушкой») и что все коряки живут и кормятся у ее груди? Когда она сердится, она начинает трястись так сильно, что вся земля может затрястись и развалиться на части [Стебницкий 1935: 42]. Со своей точки зрения они были в чем-то правы. Время от времени на полуострове случаются землетрясения и образуются расщелины, в которые струятся потоки воды и сели.