Проклятие Ивана Грозного. Душу за Царя

   — Я добрый христианин, сударь, крещённый в честь ключника Господа нашего!

   — Благодарю вас, Питер, вы свободны.

А это произнёс уже не Молчан.

В кабинет доктора Ди вошла его жена, мистрис Джейн.

Слуга с поклоном вышел, затворив за собой створки двери.

   — Сударыня!

Андрей поднялся с кресла, отвесил даме учтивый поклон.

   — Вас долго не было, Эндрю, я скучала...

   — Я покинул ваш дом вчера вечером, сударыня.

   — Для влюблённого сердца это — вечность, Эндрю... Но что же вы целуете мне руку? Уж не разлюбили ли? Вот мои губы, и они хотят поцелуя, они просят его, разве ты не слышишь призыв, мой скиф?

Скиф слышал, разрываясь от желаний и раздумий.

К Джейн Ди его тянуло, как стрелку компаса к северу. Не смущало ничего: ни её замужество, ни то, что она была старше Андрея, ни то, что московит был ниже ростом. Хотелось дотронуться ладонью до её вьющихся светлых волос, провести губами по резко очерченным скандинавским скулам, прижаться щекой к коленям, тёплым и нежным даже через плотную юбку из итальянского узорчатого дамаста, слава Богу — домашнюю, без кринолина.

Месяц назад доктор Ди, по обыкновению, отправился на весь день в госпиталь Святого. Иакова. Андрей же остался у него в доме, раскрыв очередной том из огромной библиотеки доктора.

Госпожа Ди сидела в соседнем кресле, неспешно поддерживала беседу, немного склонив голову к левому плечу. Молчан понимал, что это привычная попытка приуменьшить рост, не стать выше собеседника, вполне уместная и удачная при разговоре стоя. Джейн Ди не кокетничала, не старалась специально привлечь к себе внимание, но там, в кресле, выглядела так беззащитно, так... нежно, что ли...

Андрей сам не понял, как оказался на коленях перед женой Джона Ди, как уткнул лицо в её юбку, не ведал, что говорил тихим срывающимся голосом...

— Так нечестно, — шептала Джейн Ди, расстёгивая дрожащими руками крючки на пурпуэне Андрея. — Нечестно... Почему ты раздеваешь меня, а сам... Хочешь, раздену тебя?

«Акройд, — подумал вдруг Молчан. — Вдруг войдёт — что тогда делать?»

Но, найдя губами губы Джейн, перестал размышлять о таких глупостях.

Но это был единственный раз, когда госпожа Ди допустила Андрея к своему телу.

Глаза Джейн всё так же вспыхивали, когда она видела Молчана, появляющегося в доме доктора Ди; она, едва муж закрывал за собой дверь, кидалась на шею своего скифа, подставляя пухлые чувственные губы под ожидаемый поцелуй, вздыхала нежно, влекуще. Но, едва Молчан начинал воспламеняться, словно выстраивала между ними незримую стену.

Андрею же хотелось взаимности. Ну не насильник же он, в конце концов.

Больше времени проводя с госпожой Ди, Андрей яснее понимал, с какой необычной особой ему довелось познакомиться. Не то чтобы Джейн Ди оказалась холодна и бесчувственна. Просто близость с мужчиной стала для неё одним из способов познания мира, не более того. Мы же испытываем удовольствие от наблюдения за красивой бабочкой, чтения интересной книги, не правда ли?

Но перечитывать большинство книг — так скучно: всё уже известно, и главный герой всё равно женится на главной героине, а злодей примет смерть от топора палача. Джейн Ди неинтересно было испытывать чувства и эмоции, уже пережитые ранее.

Андрей Остафьев был интересен Джейн Ди как источник информации, не более того.

И слава Богу, что московит вовремя понял это: не хватало только наделать глупостей от неразделённой любви.

А получение информации — процесс обоюдный, не так ли, сударыня? В конце концов, Молчана приставили к почтенному доктору именно для того, чтобы знать о нём всё. Поэтому Френсис Уолсингем требовал от нового сотрудника подробностей и деталей, даже самых незначительных. Видимо, важное дело задумывалось, и осечки с выбором кандидата быть не могло.

   — Ты здесь уже пять недель, мой скиф, — шептала Джейн через поцелуи. — Не привык ли ко мне, не мечтаешь ли уже о другой? Не бросишь ли меня?

   — Не покину, моя госпожа. Скоро доктору Ди придётся, по приказу её величества, собираться в дальнюю дорогу, и не только вам придётся его сопровождать, но и вашему покорному слуге.

   — Только слуге?

   — Вашему рабу, сударыня!

Как легко лгать женщине, когда её не любишь! И совсем не совестно отчего-то...

Вернувшись в сумерки домой, доктор Ди застал в библиотеке идиллическую картину. Его жена и соглядатай Уолсингема сидели в креслах, уже затеплив свечи, и читали.

   — Что за вкус, сударыня, — поморщился доктор Ди, заметив в руках у жены «Мандрагору» Макиавелли. — Эта книга — не более чем пример, как отдыхает разум великих! Отвлекаясь от политики и интриг, синьор Никколо развлекал себя любовными играми...

   — Хотите сказать, что для очищения от одной грязи необходимо выпачкаться в другой?

   — Сэр Эндрю, вы кладезь парадоксов! Вслушайтесь, сударыня, вот пример настоящего христианского мировоззрения! Да-да! Ибо в любви нет иного, чем грязь! Светлые чувства — они только в семье, когда между супругами не похоть, но только долг!

Сэр Эндрю и госпожа Джейн с готовностью согласились с мнением доктора.

После чего Молчан, отложив «Элегии» Овидия (без латыни в Европе никуда), вежливо откланялся.