Проксиома созвездия Лжи

После Крыма Федор сделал Кате предложение. «Это значит, ты любишь меня?» – заглядывая ему в глаза, как-то удивленно спросила Катя. «Ну да, – как само собой разумеющееся ответил Федор. – Конечно. А ты?» Катя чуть-чуть нахмурилась, словно сосредотачиваясь перед ответом на сложный вопрос на экзамене. «Я люблю тебя так, как небо любит землю, – наконец тихо произнесла она. – Как женщина любит только что рожденного ею ребенка. Как любит измученное засухой поле первые капли дождя. Как любит жизнь умирающий в последнюю свою секунду. Но я люблю тебя сильнее, просто не знаю более подходящих слов». Федор помнил, как от этих слов у него, как от неожиданной встречи с чем-то немыслимо огромным, неизвестным и непонятным, по спине прополз холодок.

Потом у них был совершенно феерический секс, после которого они лежали в объятиях друг друга и Федор увлеченно и громко строил планы на будущее. Но Катя, словно прихваченная неожиданным морозом какой-то мысли, молчала. Когда, наконец, заметивший это Федор осторожно поинтересовался, в чем дело, Катя потухшим голосом сказала, что пока мама жива, она не считает для себя возможным начало семейной жизни, потому что это – быт, дети, и тогда она не сможет уделять маме хотя бы столько же внимания, как теперь. Она понимает, что говорит страшные вещи, но маме осталось недолго – год, от силы два. Может быть, подождем? Во взгляде Кати, обращенном на Федора, была вселенская мольба. И слезы. «Конечно, подождем!» – поцеловал ее в мокрый нос Федор. Он ведь все понимает.