Пролетая над самим собой

Вообще я заметил, что когда пишешь в стол, то это раньше или позже (скорее – позже) пробивается на страницы. А когда работаешь по договору, то – лень и не получается издание. Т. к. я сейчас пишу в стол (в компьютер) книгу о ЛЮ, до поры до времени. Сильно накуролесила дама! Столь долгая интересная жизнь…

Ну вот, чого-то я Вам много написал, сэр!

Это исключительно из любви к Ирочке, красавице…

«Кстати о брюках»: Инна сделал мне замечательную куртку из бархатных лоскутов и старого пальто Эльзы Триоле – произведение искусства помноженное на литературную реликвию. Представляете?

Женечка, мы тут до 30 ноября. Пишите и шлите фото. У нас с собою нет изобразиловки. Да это и к лучшему – представляйте нас по-прежнему молодыми красавцами со взором горящим, с чувственным оскалом, всех из блесток и минут.

Целуем, целуем Вас с Ирочкой, а малюток тискаем в объятьях, влезших для этого на стул.

Вася-Инна

Режиссер Петр Штейн: «Давайте говорить друг другу комплименты»

Давайте жить во всемДруг другу потакая,Тем более что жизньКороткая такая.Булат Окуджава, «Давайте восклицать, друг другом восхищаться…»

Как-то промозглым зимним вечером, сидя дома с температурой, слышу телефонный звонок. Стараясь говорить как можно спокойнее, на другом конце провода Ирина, запинаясь, шепчет, что они со Светланой Тартаковской попали в аварию на Садовом кольце, около американского посольства. Связь оборвалось… и частые гудки в трубке. Минутная растерянность, и первое, что почти автоматически пришло тогда в голову, набрать телефонный номер Пети Штейна. Выслушав мой лепет, он спокойным тоном сказал: «Спускайся вниз, к подъезду, лечу». Через десять минут машина режиссера неслась по скользким, заснеженным улицам вечерней столицы. Оказалось, что у бетономешалки, гнавшей с превышением скорости на строительный объект, отказали тормоза на Садовом кольце, и видя, что в туннеле скопилась вереница автомобилей, водитель решил проехать правее, но там стоял автобус с детьми, и тогда он резко взял еще вправо, в переулок, сметая на своем пути сначала старенькую «Волгу», а затем, ударив «Жигули» с подругами Ирой и Светой, влетел в тополь. Лобовое стекло «жигуленка» лопнуло, засыпав их осколками, порезав лица, руки и шубы. Светлана лежала в обмороке на водительском сиденье. Ирина сидела на снегу рядом с автомобилем на чьем-то пальто и портфеле. Куски железа и детали кузова валялись на снегу, среди них бродил мой друг Коля Черкасов, муж Светланы, сосредоточенно всматриваясь в снег. Оказалось, что он искал часть фаланги пальца Светланы, оторванного при ударе. Приехали машины «Скорой помощи». Побросав свои автомобили, уговорив взять и нас с собой в салон, помчались с Петей в 67-ю городскую больницу.

Петр Штейн и Татьяна Груднева в доме у Чухраев. 1995

Никогда не задавался вопросом, почему ему я позвонил и в этот раз, а не кому-нибудь другому из друзей. Все делалось на уровне подкорки, автоматически. В любое время дня и ночи к нему можно было обратиться по любому поводу, и он никогда не отказывал, всегда подставляя плечо…

Петя родился в семье драматурга Александра Штейна, близкого друга Исидора Штока, и художницы Людмилы Путиевской.

Еще в школьные годы выделялся среди сверстников хулиганскими проказами. Родителей часто вызывали в школу «на ковер» к директору, а то и детскую комнату милиции, где с Петей проводили разъяснительные беседы. Поджигая почтовые ящики, наказывал писателей, подписавших письма против диссидентов. Он так боролся за справедливость.

Петина старшая сестра, чудесная и добрейшая Таня Путиевская, врач-рентгенолог, много лет была замужем за моим троюродным братом, актером театра «Современник» Игорем Квашой. Помню себя маленьким мальчиком, у меня очередная ангина, сижу грустный в постели с замотанным шарфом горлом. На следующий день Игорь пришел к нам в гости и принес мне в подарок маленькую деревянную лодку, выстроганную и отполированную им самим. Долгие годы она потом стояла на моем секретере.