Пролетарское воображение. Личность, модерность, сакральное в России, 1910–1925

Современный город часто рассматривается как воплощение двойственности модерности. В Европе и за ее пределами в многочисленных художественных и научных текстах, посвященных городу, урбанистическое пространство, особенно если речь о капиталистическом городе, предстает как средоточие противоречий модерности – это неразрывная взаимосвязь рациональности и хаоса, благоприятных возможностей и опасностей, фантазий и перверсий, общения и одиночества, позитивной веры и экзистенциального тупика. Россия разделяла с остальным миром подобный опыт и подобное воззрение на модерность – и переживала ее противоречия даже более глубоко, поскольку запоздала с проведением модернизации в экономической и социальной сферах. На рубеже XIX–XX веков литература и пресса в России явно были зачарованы современной жизнью (воплощенной прежде всего в образах города), ее энергетикой и риском, поддались соблазну модернистского проекта упорядочивания общества, политики, личности на основе прозрачности и не менее модернистскому соблазну изобретения себя, иконоборчеству, декадансу, смятению и отчаянию.

В русском восприятии город сопряжен со сложными смыслами, которые обременены специфической мифологией «двух столиц», укоренившейся в русском культурном воображении: старая столица Москва, которая издавна рассматривалась как религиозный центр России, наследница «подлинного» христианства (Третий Рим, принявший эстафету у Рима и Византии после их падения), и новая столица Санкт-Петербург, задуманная Петром Великим и возникшая по его воле как символ победы рационального начала над природным хаосом, «самый отвлеченный и умышленный город в мире», как его назвал Достоевский в «Записках из подполья». Даже до начала индустриализации в России, которая ускорилась во второй половине XIX века не без влияния государства, Санкт-Петербург мыслился образцом типично городского пространства модерности, динамичного и подчиненного разуму, при этом хаотичного и эфемерного. Ускоренная индустриализация захватывала российские города, урбанизация преображала окраины городов империи, сотни тысяч крестьян потянулись в Санкт-Петербург, Москву, Варшаву, Одессу, Ригу, Киев, Харьков и другие растущие промышленные и торговые центры. В городах происходили динамичные изменения в социальной, культурной и гражданской сферах, там жители Российской империи примеряли и осваивали новые социальные роли и отношения, новые формы труда и досуга, новые идеи, образы и вещи, сталкивались с новыми перспективами, стимулами, проблемами, тревогами и страхами.

Многие из числа самых известных русских писателей размышляли о современном городе, прежде всего о Петербурге, и его значении. Гоголь в «Петербургских повестях», Достоевский в фельетонах и публицистике, а также в ранних повестях и романах, в «Преступлении и наказании», Горький в произведениях о городском «дне», Андрей Белый в знаменитом модернистском романе «Петербург» создали самобытную поэтику города, насыщенную как образами модерности, так и противоречиями городского ландшафта. Эти важные произведения отражали новую, формирующуюся реальность, а также создавали ту оптику, через которую русские читатели смотрели на город и модерность и осмысляли их. В этих произведениях современный город предстает местом, где одновременно концентрируются жизнетворная энергия и гибельное зло, переплетаются добродетель и грех, соседствуют фантастическое и гротескное с упорядоченным и рациональным, яркие огни – с мрачными тенями, творческая активность – с самодовольной пошлостью, работа мысли – с апатией, мимолетная красота, заманчивые перспективы – с фрагментированной, эфемерной, фиктивной жизнью. У Гоголя и Достоевского город превратился в причудливо расщепленное пространство, в котором вместо цельного человека действуют дезинтегрированные и дезориентированные усы, носы, бачки, пуговицы, шинели, шляпы и фантомы, а улицы выглядят как круговерть окон, фонарей, фасадов, лестниц, шумов, дымов и туманов. Город проникнут не только влекущей витальностью – в его состав входят также грязь, холод, одиночество, алчность, жестокость, алкоголизм, проституция, преступления, бесчувствие, нищета, болезни, аморализм, трансгрессия, сумасшествие и смерть[280].