Промывка мозгов. Машина пропаганды Гитлера и Геббельса

В нападках Геббельса на «плутократов» содержалось саркастическое обличение лицемерия, характерное для этого порочного, злого на язык, циничного человека, который сам являлся, прежде всего, лицемером. Когда в июне 1940 года французская армия потерпела полное поражение, министр пропаганды изобличал англичан как «набожных лицемеров», которые выглядят смиренными и богопослушными в своих глазах, но являются бессовестными лгунами, с точки зрения бесстрастных, объективных наблюдателей со стороны. Он задавал вопрос: «Что мы понимаем под плутократией? Плутократия это такая форма политической и экономической власти, когда пара сотен семей правит всем миром, не имея на это никакого морального права». Геббельс был создателем концепции «плутократии», и германские средства массовой информации опирались в своей работе на нее вплоть до конца войны. Министр произнес очень много речей, в которых противопоставлял германское «социальное государство» несправедливостям, творимым британским правящим классом. Он даже подхватил лозунг, которым часто пользовался Муссолини, гласивший, что страны «оси» были нищими пролетарскими нациями, стремившимися сбросить оковы британского империализма и занять свое место под солнцем.

Геббельс выдвигал тезис, что малые нации являются лишь «разменными монетами» в борьбе, которую ведут британские плутократы за установление гегемонии в Европе. Вот что они сделали с поляками, норвежцами, голландцами и бельгийцами, не говоря уже о французах. Они накликали войну на головы простодушных, доверчивых народов и их коррумпированных политиков. Результаты оказались плачевными для этих «жертв» британской политики окружения Германии. Особенно раздражали Геббельса набожность и моральное лицемерие британского руководства. Он заявлял, что его не очень волнует бесчеловечность англичан или их хитрые трюки; больше всего его задевали их претензии на роль блюстителей морали и защитников религии, их наглый обычай поучать других при помощи церковных проповедей. Ослепленный своим невежеством тщеславного всезнайки, Геббельс в 1941 году нарисовал не соответствующий действительности социальный портрет Лондона, который наверняка привел в замешательство германскую аудиторию, поскольку именно на нее и были рассчитаны перлы словесной эквилибристики этого подручного Гитлера. Однако из поля зрения министра ускользнул героизм, проявленный англичанами во время налетов Люфтваффе (который в частных беседах он высоко оценивал). Он стал описывать жизнь «золотой молодежи» из высшего света, которая танцует и веселится в роскошных отелях, в то время как город объят огнем. Геббельс не объяснил, как Британии удалось выстоять против германской военной машины вермахта, если ее правящий класс разложился и погряз в коррупции и разврате. И все же эта картина соответствовала представлениям Геббельса о неизбежном упадке морали в прогнившем буржуазно-либеральном обществе. Этот подход пригодился, когда понадобилось найти новый пропагандистский аргумент после вторжения в Советскую Россию: Европа должна была выбирать между победой Германии или большевизмом.