Простодушное чтение

Или требованием, высказанным в соответствующем манифесте питерскими эстетами, негритоса называть негритосом (что, естественно, подразумевает также возвращение права гражданства в нашей публичной речи слову «жид» и наделение таким правом слов «чурка» и «черножопый»)? Да кто бы спорил! Социологический опрос, проведенный после царицынского погрома в Москве, засвидетельствовал симпатии к погромщикам у подавляющего большинства опрошенных. Не остановила даже реальная кровь.

Или кто-то думает, что можно всерьез шокировать нынешнее общество, проклиная Ельцина с Чубайсом, а 90-е годы называя «позорным десятилетием»? Или можно пугануть страну портретами Ленина – Сталина – Берии, Лукашенко или Гитлера?

Что там у них еще? «Убивать – это сладко», – у «экслибристов» и «Да, смерть!» – у нацболов? Этим что ли пугать общество (см. перечисленное выше)?

Ну и как быть с позой противостояния? Противостояния не кучке либералов-гуманистов, даже в среде интеллигентов-гуманитариев ставших белыми воронами (новая интеллектуальная мода на легкую фашизоидность соблюдается сегодня даже в самых респектабельных изданиях), а обществу в целом?

Гордую позу противостоящих я вижу. Не вижу противостояния.

Я вижу – нет, не бунтарей, куда таким в бунтари, – я вижу людей, торопящихся выполнить наметившийся социальный заказ.

Людей, которые переводят в де юре уже существующее де факто.

И которые при этом зачем-то сильно жеманятся и принимают героические позы.

И я бы не ставил в один ряд имена Ольшанского, Пирогова, Топорова и проч. с именами «угрюмых мыслителей» из «Спецназа России» – К. Крылова, например, или Е. Холмогорова, или М. Ремизова. Это люди серьезные, они не играют, не самоутверждаются, как первые, на фоне «трусливых обывателей» и «ретрансляторов общечеловеческих ценностей» – они делают серьезную работу: вырабатывают идеологию для грядущей Силы. Они очищают общественное сознание от мусора общечеловеческих ценностей. Ну, скажем, от понятий дореволюционного и отчасти советского – хотя бы на уровне деклараций – кодекса чести русского офицера или от понятий коллективной ответственности, общенациональной нравственности:

...

«Мерзейшая идея «национального покаяния», парализовавшая умы лучших русских людей и стоившая нам…

позора, унижения, насмешек и издевательств всех народов, была измышлена именно Солженицыным», – Крылов.

Они предлагают свой образ России, которому все это общечеловеческое, общегуманное противопоказано. Они последовательны; они знают, что дело их правое, и они победят – разного рода поведенческие и прочие табу, которые накладывает культура на общество, бывают обременительными, и освобождение от этих табу большинством всегда принимается с благодарностью.

Соседство же на страницах одного издания («Консерватор») «угрюмых мыслителей» – «спецназовцев» и наших радикалов-игрунцов выглядело необыкновенно выразительно. Прочитайте хотя бы помещенные на одной газетной полосе (№ 18 (34), 2003) упомянутую выше отповедь Крылова Солженицыну и его бредням о национальном покаянии, ну а следом почитайте извилисто, говорливо, с оглядками и приседаниями написанное послесловие-комментарий к этой статье Ольшанского, и вы почувствуете, у кого позиция, а у кого – позиционирование. Кто выступает как часть грядущей Силы, а кто – ее обслугой. Кто готовит почву для «нового сильного оппозиционного лидера», должного сменить нынешних, «милых», но «никчемных», а кто путается у них под ногами с зудом литературного самоутверждения.

...

«Опасность, которую несут свободные радикалы, угрожает не столько обществу, сколько искусству, вернее, общераспространенному представлению об искусстве».

В своей статье Чупринин не цитирует,

...

«как положено, художественные книги наших свободных радикалов.

Причина проста: таких книг нет. Или… почти нет».

Те же, которые есть,

...

«не только цитировать, но и читать не интересно.

Отчего?

Да оттого, простите, что эти авторы… средне-, а чаще так и вовсе малодаровиты».

Рассуждение выстроено таким образом, что можно предположить за автором спокойную уверенность в отсутствии какой-либо опасности художественной практики наших радикалов для реального развития собственно литературы.

Дай бог, чтоб коллега не ошибался.