Простодушное чтение

Ну а насчет того, что нынешним поколениям до лампочки, чего там в Освенциме было, я, может (хотя очень надеясь, что ошибаюсь), тоже соглашусь. Может быть, действительно, Серегин не знает (про Геродота, Ветхий Завет, Августина и Игнатия Богоносца знает, а про Освенцим – почему-то нет). И, может, действительно, у нынешних Освенцим воспринимается просто риторической фигурой из осточертевшего гуманистического агитпропа. Но мне-то, читателю, до этого какое дело?!

О политкорректности по-русски

В одном из эссе Александра Агеева в сетевом «Кроносе» сценка: отец говорит сыну, заправь постель, а сын, честно и чисто глядя в глаза отцу, спрашивает: «А зачем?». Ситуация не столько комичная, сколь трагическая. Тупиковая. Сын действительно не понимает, зачем. Плюс к этому – вполне понятное, естественное, более чем доступное: не хочется. Лень. Этого сочетания достаточно: объяснить невозможно, заставлять глупо.

Или. В Москву на встречу с читателями и поклонниками приезжает группа высоколобых петербургских писателей из претендующего на интеллектуальную продвинутость издательства «Амфора», со своим манифестом. В манифесте среди прочего сказано: хотим вернуть себе право называть пидора пидором, а негритоса негритосом. Можно было бы, конечно, порадоваться за ребят и их город – есть, значит, у нас места, где политкорректность уж настолько может достать человека! Но не получается. Потому как Петербург, откуда приехали гости, в смысле политкорректности, как бы это помягче выразиться… короче, Москве не уступает. Можно было бы предположить, что молодые люди на улицу не выходят, телевизор не включают, книг и газет, издаваемых сегодня, не читают, это бывает, все-таки – писатели, не читатели. Но уж не настолько же дезориентированы в сегодняшней российской реальности, чтоб не заметить частоту употребления слова «пидорас» сначала на «патриотических» митингах, а теперь уже и в публичном лексиконе вполне как бы респектабельных политиков. Ну а уж насчет борьбы с «негритосом» (и шире – со всеми этими чурками и жидами, инородцами, короче), так тут ребята, надо сказать, сильно опоздали, этот фасончик уже давно носят, целая индустрия трудится, обслуживая старинную забаву.

Нет, я, конечно, понимаю, что молодым людям кажется, что они очень интеллектуалы, очень крутые и спасают культуру. Потому как признают «неразрывный симбиоз четырех начал: Логоса, Бахуса, Эроса и Марса», дорожат «непринужденностью артикуляций, простотой жестов и широтой порывов», отстаивают «преимущество бифштекса с кровью перед морской капустой», а также уверены, что «смягчение нравов, о котором мечтала эпоха Просвещения, вне всякого сомнения, произошло. Вслед за ним наступило и размягчение».

Ну и что делать, слушая и читая подобное? Плакать? Смеяться? Объяснять молодым людям? Но они вообще-то не такие уж и молодые, все больше – мужи зрелые (это только петушиный задор их манифеста может навести на мысль о молодости и неосведомленности).

Нет, можно, конечно, поёрничать, изумленно восхищаясь: ну надо же?! – вот какая, оказывается, страшная угроза грозит всей нашей культуре: размягчение ее, посредством всеобщего смягчения нравов. Можно уже в другой тональности задать вопрос, а в чем, собственно, они видят катастрофическое смягчение нравов сегодняшней России? А можно поиронизировать над взрослыми вроде как людьми, кокетничающими позой утомленных изнеженностью западноевропейской жизни интеллектуалов; вспомнить из русской классики: «В Европе одеваются, у нас – рядятся». Можно задаться вопросом, а не есть ли игры в борьбу с гуманностью и политкорректностью в современной России проявление как раз вот этой размягченности мозга.

Можно, конечно. И поспорить можно, и поиронизировать. Только себе же дороже. Тут лучше подумать и осмотреться. Ситуация гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд. И серьезность ее нисколько не отменяется тем обстоятельством, что этот конкретный «манифест» питерских писателей – проблема самих «манифестантов». Что самой культуре по большому счету до этого дела не должно быть. Потому как «философская» культура их манифеста на уровне своей первичной интенции лишена культуры в принципе, она обескураживающе элементарна и утробна. Да и нового тут особенно ничего нет – подобные идеи сегодня излагаются и еще более кудряво, сошлюсь хотя бы на текст Серегина про гуманизм в «Новом мире» и на обсуждение этого текста.

(Правда некая легкая как бы конфузливость все-таки ощущается в манифесте «Амфоры» (может, какие-то остатки «петербургского» мешают ребятам окончательно «опроститься»), я имею ввиду употребление «западных» понятий «эпоха Просвещения» «политкорректность», тут ведь можно было бы и попроще, – московские «молодые» интеллектуалы, например, не стесняются, гордо носят имя борца с «говённой интеллигенцией» В. И. Ленина.)