Противостояние фюреру. Трагедия руководителя немецкого Генштаба. 1933-1944

В Байрейте Папен встречается с Гитлером, Герингом, Геббельсом и Гессом. Нацисты в тревоге, Гитлер клянет глупость и грубость австрийских нацистов, из-за которых он оказался в таком ужасном положении. Он умоляет Папена, ради блага Германии, принять его предложение и немедленно отправиться в Вену. Папен уступает и соглашается оказать услугу нацистам. «Уступив просьбе Гитлера, — пишет он, выгораживая себя, — я мог послужить еще родной стране, при условии, что мне будут даны определенные конкретные гарантии». Естественно, Гитлер соглашается на все его условия. Он знает, что есть моменты, когда надо уступить. Так что Папена совратило не золото, а ложная идея о том, что, служа Гитлеру, он служит Германии. Еще раньше, в январе 1933 года, когда нацисты захватили власть, мысль о служении своей стране заставила Папена пойти на сотрудничество с ними, теперь же, в июле 1934 года, он снова руководствовался этой же идеей. Между тем в промежутке между этими событиями был сожжен Рейхстаг, в лагерях Дахау и Бухенвальд выстроены бараки для заключенных, убиты Шлейхер, Юнг, Бозе и Клаузенер, а во время «ночи длинных ножей» нацизм показал свое истинное лицо — грубое лицо безжалостного убийцы, и Папен все это хорошо знал.

Через некоторое время из Дахау вернулся Чиршский с обритой наголо головой, и Папен на кладбище, в присутствии фрау Бозе и ее детей, произнес траурную речь над могилой своего коллеги, погибшего от рук людей, которых иначе, чем бандиты, не назовешь. И тем не менее Папен согласился служить им, поскольку ему хочется верить, что он служит Германии. Он также понимает, что, живя в Вене, — а потом он уедет еще дальше, в Анкару, став послом в Турции, — он будет в безопасности. В душе Папена, как и у многих других немцев, страх смешался с иллюзией, что в конечном счете и делало нацизм таким сильным.

Нацистский рейхсвер

15 июля в цветущей местности к северу от Берлина немецкие войска проводят маневры. Особенно эффективными, лучше всех обученными и укомплектованными новым оружием оказались соединения, созданные в самое последнее время. На французского военного атташе учения произвели огромное впечатление: германская армия быстро становится силой, с которой нельзя будет не считаться. Кроме всего прочего, она безраздельно предана Гитлеру. «Все немецкие офицеры, — пишет в Париж французский атташе, — а также правительственные служащие, с которыми мы жили, и те солдаты, с которыми нам удалось поговорить, единодушно одобряют действия Гитлера. Мы почувствовали, что они гордятся триумфом рейхсвера».

Для них «ночь длинных ножей» представляет собой не что иное, как победу генерала Бломберга над Ремом. Им не хочется вспоминать, какую роль сыграли при этом эсэсовцы, которых суровая необходимость заставила стать палачами. Вне сомнения, военные гордятся, как ловко им удалось использовать Черную гвардию для устранения своего соперника, а самим сохранить неподкупность и верность коду чести, принятому в рейхсвере. В конце концов, Шлейхер и Рем погибли не от рук военных. Гитлер искусной лестью сумел перетянуть Офицерский корпус на свою сторону, а разгромленные штурмовые отряды заставил подчиниться армии. В военных делах сейчас за СА отвечает генерал Рейхенау, но реорганизацией их займется другой человек.

«Один из офицеров рейхсвера, чьи антинацистские взгляды мне хорошо известны, — пишет французский военный атташе, — говорил мне и многим моим коллегам: «В прошлом году в армии было, вероятно, шестьдесят процентов нацистов, несколько недель назад, я думаю, процентов двадцать пять, зато сейчас не менее девяноста пяти».

Простые солдаты, под влиянием пропаганды своих офицеров и приказов Бломберга, превосходят в своем рвении даже офицеров. В середине июля Гитлер, инспектируя маневры, проезжает мимо длинной колонны пехотинцев. Середина лета, фюрер едет в открытой машине; солдаты в своих тяжелых шлемах обливаются потом. Вдруг в их рядах раздаются радостные крики — солдаты узнали фюрера, и крики становятся все громче и сильнее. Молодые парни выражают свой восторг от встречи с Гитлером. Обсудив этот случай с офицерами рейхсвера, французский военный атташе отмечает: «Подобная спонтанная демонстрация чувств вовсе не характерна для германской армии; она поразила даже офицеров».

Итак, Гитлер сумел завоевать сердца людей — за ним идет молодежь, его действия одобряет армия, он держит под контролем партию, СС и СА. Вскоре, словно по заказу, начинается агония президента рейха, маршала Гинденбурга. События сменяют друг друга в быстрой последовательности, словно история вдруг решила ускорить свой ход, но в Берлине, Париже и Лондоне многие еще отказываются это понимать. Гинденбург при смерти, и завещание, составленное им под влиянием Папена, по которому в Германии должна была быть восстановлена монархия, становится пустым звуком еще до того, как Гинденбург испускает последний вздох.