Противостояние «Утомленным солнцем». Кто и зачем ведет войну с фильмами Никиты Михалкова

Почему режиссер выбрал такой прием? Ответим словами Евангелия: «И, приступив, ученики сказали Ему: для чего притчами говоришь им? Он сказал им в ответ: для того, что вам дано знать тайны Царствия Небесного, а им не дано, ибо кто имеет, тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет; потому говорю им притчами, что они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют; и сбывается над ними пророчество Исаии, которое говорит: слухом услышите – и не уразумеете, и глазами смотреть будете – и не увидите, ибо огрубело сердце людей сих и ушами с трудом слышат, и глаза свои сомкнули, да не увидят глазами и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем» (Мф. 13:10–17).

Сегодня большинству современных людей невозможно «в лоб», напрямую говорить о Божьем Промысле в истории, именно потому, что «они видя не видят, и слыша не слышат, и не разумеют», то есть сегодня у многих утрачена духовная оптика. Раньше для русского дореволюционного человека она была естественной и само собой разумеющейся.

Помните, как у Лермонтова в «Бородино»: «Не будь на то Господней воли – не отдали б Москвы». Но большевистская духовная нейтронная бомба лишила русского человека его вековой связи с Богом. Нашему народу так долго внушали, что победу он одержал под руководством Коммунистической партии, благодаря то Сталину, то Хрущеву, то Брежневу, а в либеральные времена – благодаря штрафникам и зекам, что о Боге он совсем и позабыл.

Поэтому Михалков пытается тонко об этой связи напомнить, восстановить надломленное основное звено всего мироустройства.

«Утомленные солнцем» нельзя рассматривать только как фильм о Великой Отечественной войне, сталинизме, ГУЛАГе и т. п. Прежде всего это фильм о пути русского человека к самому себе, то есть к Богу. «Утомленные солнцем» – это фильм о причинах русской мощи и русской немощи, о причине, почему мы, которые, казалось, должны были в 1941 году неминуемо проиграть и исчезнуть, в 1945-м вошли в Берлин и стали победителями.

Н. Михалков делает особый акцент на искупительном значении в жизни нашего народа и сталинского террора, и самой Великой Отечественной войны с ее страданиями и гибелью миллионов. За грехопадением 1917 года, за кошмаром братоубийственной войны, за расказачиванием и продотрядами неминуемо должно было наступить наказание и искупление. Измена Богу всегда приводит человека на путь страданий и сделок с совестью. В картине мы это можем наблюдать в полной мере.

Ведь в ней почти все герои являются отрицательными, хотя внешне они обаятельные, симпатичные, располагающие к себе. Но когда мы начинаем вглядываться в их образы, понимаем, что эти люди поражены страшным грехом, который в народе всегда звался «иудин грех», то есть предательство.

Возьмем главного, как может показаться, героя – комдива Котова. Это человек, который в 1917 году совершил тяжкий грех: предал историческую Россию, пошел служить ее губителям. Причем служил им не за страх, а за совесть: лично убивал священнослужителей, топил в баржах офицеров, травил газами тамбовских крестьян.

Никита Михалков в роли комдива Котова в фильме «Утомленные солнцем»

Изначально Котов – это собирательный образ красного карателя: Тухачевского, Лациса, Котовского. Он часть дьявольской системы, готовый выполнить любой ее приказ, отречься от всякого, на кого она укажет, даже от любимой жены Маруси, на которую он донес в застенках НКВД. Позже Котов будет ссылаться, что сделал это, потому что его пытали, но его вечный враг Митя верно замечает: «Были те, которые прошли через все и не подписывали».

Впрочем, насколько Котов действительно любил свою жену? Ведь он фактически «отбил» ее у Мити, представителя ненавистного ему сословия, которому, тем не менее, он тайно завидует и поэтому пытается мстить всеми имеющимися у него способами. Даже окружил себя родней жены, этими «вчерашними», которые полностью зависят от него, их гонителя. Перед ним, вчерашним плебеем, они вынуждены унижаться, лебезить, заискивать, чтобы иметь возможность даже не «по-человечески» жить, а просто существовать в физическом смысле.