Противостояние «Утомленным солнцем»

«Наиболее целесообразно использование кавалерийских соединений совместно с танковыми соединениями, моторизованной пехотой и авиацией – впереди фронта (в случае отсутствия соприкосновения с противником), на заходящем фланге, в развитии прорыва, в тылу противника, в рейдах и преследовании. Кавалерийские соединения способны закрепить свой успех и удержать местность. Однако при первой возможности их нужно освобождать от выполнения этой задачи, чтобы сохранить их для маневра. Действия кавалерийского соединения должны быть во всех случаях надежно прикрыты с воздуха».[27]

Поэтому Н. Михалков вполне исторично изобразил одновременное движение танков и пехоты. Использовали немцы на Восточном фронте и противогазы. Вот перед нами немецкий кавалерист, сидящий на коне, на котором противогаз. А вот немецкие кавалеристы справляют нужду тоже в противогазах. Опять-таки Н. С. Михалков имел полное право поместить этих кавалеристов позади танков со свастиками.

Кстати, есть такой белорусский художественный фильм «Днепровский рубеж». В отличие от «Утомленных солнцем-2», фильм сугубо документальный, безо всякой художественной идеи, причем это сделано сознательно. Такой добротный фильм-реконструкция. Так вот в нем показано, как под Могилевом немцы разворачиваются в «психическую атаку» с развернутыми знаменами. Насколько известно, такой атаки никогда не было. Однако что-то мы не слышим ни проклятий в адрес режиссера, ни бесконечного глумления на форумах и в блогах.

Затем в «Днепровском рубеже» комиссар предлагает командарму проводить «соцсоревнование» между бойцами. Вновь мы не слышим возмущенных криков, что режиссер глумится над Красной армией. А когда Михалков показал пьяную скотину генерала Мелешко, посылающего бойцов на верную смерть по своему самодурству, режиссера обвинили чуть ли не в коллаборационизме.

А что, у нас не было таких мелешек? Да были они, и не один. Составляли ли эти мелешки большинство нашего командного состава? Нет, не составляли, были скорее исключением, и Мелешко – их собирательный образ. К тому же, в фильме высшая власть в лице Сталина Мелешку никак не поддержала, наоборот, за его «художества» разжаловала в рядовые.

Почему же Михалкову предъявляются такие претензии, будто он опорочил всю Красную армию? То же можно сказать и о сотрудниках НКВД. Есть там и палачи из застенков, которые разбивают пальцы молотками, а есть и герой С. Маковецкого, который с риском, по меньшей мере, для своей свободы, старается помочь Котову, а затем идет вслед за ним в смертельную атаку на «Цитадель». У Михалкова нет примитивных образов: они все глубоки и собирательны.

Теперь о главной сцене: об атаке «черной пехоты». Мы уже постарались раскрыть художественный символический образ этой сцены. Однако в литературе и документах мы можем встретить немало эпизодов, схожих по смыслу с атакой «черной пехоты».

Например, в августе—сентябре 1943 года на освобожденном Левобережье Днепра советское командование мобилизовало около 300 тысяч человек. Это были и те, кого немцы отпустили из плена по домам, чтобы было кому собрать богатый урожай (в 1941-м немцы освободили 318 тысяч военнопленных, из них 277 тысяч – украинцев), и те, кто дезертировал из рядов отступающей Красной армии. Неподготовленных и плохо вооруженных, новомобилизованных почти сразу бросали в бой – фактически, как бойцов штрафных батальонов. Как правило, их поначалу даже не брали на военный учет и не переодевали в военную форму. Поэтому их называли «фуфаечниками», «черносвиточниками», «пиджачниками».

С. Бондаренко на основе воспоминаний очевидцев пишет в своей статье: