Противостояние «Утомленным солнцем»

Вопросы и упреки из диалога Мити и Котова за футбольным полем – все до одного вернулись в диалог на песочке: «На кой мне такая жизнь? У меня же ничего не осталось – ни дочери, ни жены. Вы ж из меня все выбили тогда!..» Сюжет сказки, рассказанной Митей о себе в первой части, повторился с Котовым. Он тоже потерял все и тоже не видел смысла продолжать. Война спасла и удержала, торжественно вручила смысл жизни вместе с лопатой. Любовь не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла. Если бы не смерть и разрушение, война была бы лучшим временем. Лучшим потому, что на войне люди становятся настоящими. Маски не держатся – весь ты тут, как на ладони. Цена тебе ясна сразу. В любой момент времени понятно, что главное и что неглавное. Работать над собой приходится ежесекундно, потому что победа начинается в головах, когда у людей просыпается чувство собственного достоинства и способность испытывать стыд.

Старший лейтенант Изюмов застрелился не от страха перед положенным ему расстрелом, а от стыда. Он не смог бы подняться и уйти с этого поля, оставив сотни остывающих солдатиков со снежинками на ресницах. «Город Минск, улица Горького, дом девять дробь семь, квартира семнадцать» – Отче наш, иже еси на небеси, да святится имя Твое, да приидет Царствие Твое… Любовь не радуется неправде, а сорадуется истине. Не сломали Митю тогда в застенках, когда он согласился работать на своих врагов, как и Котова не сломали потом, когда пытками вынудили подписать ложные доносы. Есть плоть и есть дух, и дух первичен. Болевой порог срабатывает, и тело ставит закорючки на бумажках, а душа страданиями только совершенствуется. Но в том и дело, что на закорючках жизнь не заканчивается. Митя долго пытался лавировать – получилось, что за свой счет. А Котов выжил – благодаря Любви. Маруся родила ему дочку, и Кирику родила сына, а от Мити детей не было – потому что от мертвых не рожают. И в «Предстоянии», и в «Цитадели» нет уже Мити. Он остался в той окровавленной ванне, еще в первой части.

Как же так получилось? Любви Котова хватило на всех, а любви Мити не хватило и на него самого.

Любовь все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.

История «Утомленных» продолжается и после финальных титров третьей части, получая перспективу в воображении. Она не заканчивается победой, или поражением, или свадьбой, как в сказках. Она запускает десятки вопросов к героям и к зрителям.

Как будет дальше? Что будет с Надей? Она будет играть на фортепиано и говорить по-французски? Превратится в алюминиевую комсомолку по примеру Ковко? Сохранит ли иммунитет против всего лишнего и наносного, чтобы переплыть эту жизнь в лодочке, на папиных руках? Как она будет отвечать на вопросы самой себе? Будет ли пытаться жить по двойным-тройным стандартам, как Митя пытался? Носить на шее ключик вместо креста? Говорить одно, думать другое, а делать третье?

Можно гадать, как сложится жизнь главной героини трилогии, но финал ее известен нам всем, как известна судьба СССР. Еще один диалог повторился. Поколению Нади вернули слово в слово все упреки Котова к поколению предыдущему: «Вот вас послушаешь – какая же у вас жизнь была прекрасная! Что ж вы тогда не защитили-то ее?.. Потому что вам предложить было нечего. Вы хотели, чтобы было так, как было. Вы думали, что все рассосется – ан не рассосалось! А теперь воспоминания: ай-ай-ай, какая была жизнь! Как нам было хорошо, как нам было прекрасно!»

Впрочем, возможно, следующему поколению удастся избежать повторения этих упреков в свой адрес: если время маленьких людей уже наступило, упрекать их уже будет не в чем, потому что они не будут способны на большие поступки.

Автор: Далия Витта

Бог троицу любит. Давно известное, из тьмы веков пришедшее выражение так прочно и основательно вплелось в нашу жизнь, что мы практически забыли его сакральный смысл. Произносим – как поговорку, как фольклорную магическую формулу, как защитный словесный оберег. К месту и не к месту…

Но между тем троичность в земной реальности проявляется постоянно, как некий универсальный закон развития. От рождения-бытия-смерти, что каждого человека касается, до экспозиции-разработки-репризы, что известно любому исследователю музыкальной формы. Трилогия как модель построения масштабного творческого материала – к примеру, кинофильма или романа – уже сама по себе совершенна, так как дает возможность высказаться в полной мере. Идея обозначается, растет, преобразуется и ведет за собой посредством осмысленных переживаний, совместных «проживаний». А уж насколько идея окажется сильной, насколько многогранно будет показана, зависит в первую очередь от автора, от Мастера (режиссера, композитора, писателя)…