Псарь

Девушка ушла за дровами и должна была скоро вернуться. Чтобы не мешать, я поинтересовался, куда именно направился дровосек в юбке, и пошел искать. Пошел пешком. Не успел пройти и двухсот метров, как увидел худенькую девушку, несущую большую вязанку хвороста. Да, ребята, это вам не в офисах рассиживаться.

Я убрался с дороги и встал за кустом. Невысокая, кареглазая. Шатенка. Из цивильной одежды сохранились лишь джинсы. На ногах грубые башмаки. Голени обернуты кусками шкуры и замотаны веревками. Какой-то балахон из волчьей шкуры. За поясом небольшой топорик. Экая северянка. Если бы не знал точно, даже не подумал бы, что из наших. Я нечаянно задел ветку, и меня осыпало снегом. Девушка среагировала мгновенно. Вязанка упала на землю, и она выхватила топор.

– Даже не думай! Этерн дарр…

– Этерн дарр, – отрезала она и зло прищурилась. – Чего тебе надо?

– Mozet, v kino shodim? Esli tebia mama otpustit.

52

Нашу новую знакомую звали Кира Ягужинская. Насчет дворянских корней и родовитых предков не выяснял. Как-то времени не было, да и желания тоже. Единственное, что я могу сказать с уверенностью, ее силы и энергии хватит на десятерых. Правда, когда заговорил с ней на русском языке, она даже топор выронила. Потом закрыла лицо ладошками и начала реветь. Горько и громко. Размазывая слезы по щекам и по-детски всхлипывая. И мне ничего не оставалось, как обнять эту маленькую девочку и еще раз восхититься ее храбростью. А слезы… Слезы это мелочи. Нормальная женская реакция. Думал, что будет хуже. Иногда я начинал подозревать, что боги издеваются над нами. А может, наоборот – дают еще один шанс. Даже тогда, когда ты этих шансов не видишь и не понимаешь.

Ягужинской двадцать четыре года. Не замужем, детей нет. По профессии – ветеринар. Лечила разных мелких животных, вроде диванных собачек и кошек. Врачевала хорьков, морских свинок и красноглазых кроликов с большими ушами. Невысокая и худенькая. Эдакая кареглазая шатенка с короткой стрижкой, как у Мирей Матьё. Что с ней случилось и как сюда попала, не помнила. Если быть точным – помнила, но не хотела рассказывать. По глазам видел, что врет. Я не стал настаивать и просто кивнул.

К нашему счастью, старушка-кормилица не рассказала девушке легенду о черных рыцарях. Она просто спасла ее от смерти. Как спасла когда-то маленького Рэйнара Трэмпа. Извините, но эту историю расскажу когда-нибудь в другой раз. Когда настроение будет получше…

Почему старушка жила не в замке? Ее просто выгнали. Она стала обузой, и старший брат Рэйнара выпроводил кормилицу за порог. Сразу же после смерти отца. Идти ей было некуда, вот она и поселилась на берегу моря. Завела коз и мирно доживала отведенный богами век. Я предложил Рэйнару переселить старушку к нам, но она твердо отказалась. Попросил Киру поговорить с ней, пока мы съездим в Трэмп за лошадьми. Посмотрим, может, и удастся ее уговорить.

– Как он мог, – стиснув зубы, повторял Рэйнар, пока мы ехали к городу. – Она ведь и его кормилица. Она нам как мать.

– Люди иногда поступают неправильно, – сказал я.

– Убью тварь…

– Он не стоит этого. Поверь. Наказать – да, нужно. Убивать – нет.

Конюшня нашлась в предместье Трэмпа. Наконец я увидел людей, которые выращивали этих красавцев! Будь моя воля – я бы здесь и остался.

Лошадей купили. Четырех кобыл и жеребца. Если честно, – взяли бы и больше, но денег пожалели. Вороные, выращенные на западном побережье, ценятся очень дорого. Насколько дорого? В больших городах их цена доходит до ста тридцати даллиноров. Обычную верховую лошадь можно купить за сорок-пятьдесят. Рабочую – за тридцать. Тяжеловозы – не больше шестидесяти.

Да, местные лошади прекрасны! Эта порода вынослива, неприхотлива и сильна. Как моя Найда. Все как на подбор! Эта порода просто создана для Асперанорра. За лошадей заплатил четыреста даллиноров. Сбруя и седла обошлись в сотню. Чересседельные сумки – двадцать. И еще три даллинора и два мюнта за несколько мешков хорошего фуража.

Заодно заглянул в кузницу. Оставил несколько писем для гномов-наемников и навел справки о западном клане. Есть у меня одна проблема… деликатного характера. Кузнец обещал помочь. Рэйнар не стал заезжать в замок – я не позволил. Парень был так зол, что в два счета мог наломать дров. И так город Трэмп гудел, как растревоженный улей. Ну как же! Младший сын покойного норра стал воином ордена Черных Псов. Рэйнара узнавали на улицах, но с разговорами не лезли. Понимали, кому он служит, и настороженно ждали развязки. Слухи разносятся быстро… Кто поручится, что младший брат приехал с миром? Тем более что Рэйнар даже не смотрел в сторону родового замка. Если быть точным, то это был даже не замок, а манор – хорошо укрепленное поместье, но без приличествующих замку башен и донжона.