Псевдо (СИ)

Сегодня великий день! Мы внедрились в… вечность… Отныне я, все те, кого я люблю и не люблю, все те, кого я просто знаю, или просто случайно видел в толпе, все то, что я знаю — все это, все мы, разлиты между строк, между букв, меж мелодий, меж нот, меж цветов и изгибов скульптур. Это вечность, и мы тоже отныне вечны. Это, если хотите, вознесение. Сегодня я всемогущ. Отныне все те, кто едут со мной в одном вагоне между станций «Белорусская» и «Динамо» — бессмертны! Я сделал это! Сделал!

Смейтесь — не смейтесь, верьте — не верьте, но я сделал это, и я не шучу!.. Дверь открыта и будет открыта до тех самых пор, пока я не допишу последнюю страницу моего маленького бессмертного «Псевдо». Но и тогда дверь будет открыта всегда. Просто она не будет распахнута настежь, как сейчас, но каждый сможет с лёгкостью открыть её сам…

Милый мой мальчик,

Первое время после вторника мне было ужасно тяжело, я даже представить себе не могла, что так трудно будет выполнять это решение. У меня постоянно было чувство какого-то непоправимого несчастья, и ни о каких занятиях и речи быть не могло. Все вокруг спрашивали, здорова ли я. Но постепенно я к такому положению привыкла, и в один момент оно изменилось на противоположное: я теперь хорошо учусь и скорее жду августа. Правда, я молодец? Но на самом деле, мне очень помогло твоё письмо. Оно у тебя настолько хорошее, что мне сразу стало как-то легче, хотя мне немножко всё портит мысль, что ты специально так написал, чтобы меня не расстраивать. Знаешь, единственная вещь, которая меня может заставить отказаться от этого решения, — это что тебе очень плохо и ты не можешь заниматься. Милый, любимый, ведь правда, это не так? Я ведь не смогу жить с мыслью, что я сделала так, как надо мне, а тебе испортила жизнь, и ты никуда не поступишь.

Если мы оба поступим, то август будет самым счастливым месяцем в моей жизни. Надо мной уже так много лет висит проблема поступления, что я уже измучилась. Боюсь, что на большее меня просто не хватит.

Нет, неправда. Меня на всё хватит. На самом деле, я очень сильная, и всё-всё могу вынести, если уж справилась с собой после вторника.

Я тебя люблю очень. Ни с кем по телефону не разговариваю. А скоро не разрешу себе смотреть телевизор. В Малом мне осталось посмотреть только один спектакль, и с Сашкой я уже договорилась о том, что не могу больше.

В следующий вторник я, как выяснилось, целый день веду уроки за Надежду Ароновну, которую Сенновский услал в Ленинград на два дня. немножко страшно, но я смогу.

Я знаю, что ваши музыкальные дела у тебя занимают не очень много времени, потому что ты меня любишь и готовишься в институт.