Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

В отличие от других видов динамики смысловых процессов, смыслообразование характеризуется тем, что здесь не происходит содержательная трансформация смыслов. Оставаясь принципиально инвариантным, исходное смысловое содержание находит для себя новые превращенные формы и, перетекая в них и подчиняясь их «формообразующим закономерностям», меняет лишь форму своего проявления в деятельности субъекта. Так, например, смысл денег в известных опытах Дж. Брунера и К.Гудмена ( Брунер , 1977) из формы общей смысловой диспозиции переходит в форму личностного смысла, трансформирующего воспринимаемые размеры конкретных монет. В ситуации целеполагания цель принимает на себя «смысловой заряд» мотива – целиком или частично, в зависимости от их содержательного соотношения – и приобретает благодаря этому побудительную силу и т. п. При смыслообразовании, таким образом, происходит лишь расширение сети смысловых связей за счет подключения к ней новых и новых элементов. Если со стороны смыслового содержания деятельности смыслообразование выступает как фиксация инвариантного смысла в новых превращенных формах, то со стороны предметного содержания тот же процесс выступает как осмысление новых конкретных объектов, явлений и действий в контексте исходных более общих смыслов.

Остановимся на общей характеристике процессов смыслообразования.

Во-первых, необходимо отметить общую направленность любых процессов смыслообразования, а именно «сверху вниз», то есть от полюса субъекта деятельности к полюсу ее объекта. Именно этот путь наполнения деятельности осмысленностью как одной из ее фундаментальных характеристик отмечают В.П.Зинченко и В.М.Мунипов (1976, с. 53).

Во-вторых, процессы смыслообразования подчинены определенной логике. В.К.Вилюнас отмечал, что именно «познавательный “слой”, отражающий объективную действительность, служит по отношению к эмоционально-смысловым процессам субъективного “слоя” своего рода потенциальной схемой, подобно тому, как канавки, проложенные садоводом, создают потенциальную схему распространения воды возможного дождя» (1976, с. 134). Эта образная характеристика является во многом верной, но, на наш взгляд, неполной, поскольку направление процессов смыслообразования определяется не только рациональным познавательным отражением объективных взаимосвязей объектов и явлений действительности, но и иррациональным отражением иных их взаимосвязей в доминирующей на уровне неосознаваемого психического отражения «иной логике», которой со времен работы 3.Фрейда о толковании сновидений (1913) все чаще уделяют внимание в самой разной связи (см., например, Леклер, 1978; Асмолов, 1996 а; Дмитриев, 1985 и др.). По сути, сама эта «иная логика», носящая метафорический характер, объективированная в мифах и проявляющаяся в сновидениях, и есть логика смыслов, то есть отражения не мира как такового, а мира в его единстве с субъектом (ср. Асмолов, 1996 а, с. 378).

В таком утверждении содержится опасность тавтологии: действительно, основой для смысловой динамики становится некая логика, основой которой, в свою очередь, выступает смысловая динамика. Разделение генетического и функционального аспектов рассмотрения позволит нам эту тавтологию преодолеть, предположив, что носителями «иной логики» выступают особые глубинные структуры психики, наиболее адекватным обозначением которых служит, на наш взгляд, термин «схематизмы» ( Василюк , 1984, с. 157–161). Различного рода схематизмы, типа «интроектов» 3.Фрейда, «комплексов» К.Г.Юнга, «сценариев» Э.Берна и т. п., формируются в раннем онтогенезе (мы намеренно не касаемся здесь дискуссионных вопросов пренатального развития и «архетипов коллективного бессознательного») наряду с познавательными структурами сознания. В отличие от последних они, однако, конденсируют в себе опыт не познания мира, а отношений с миром, то есть смысловой опыт. В функциональном же плане схематизмы влияют на актуальную смысловую динамику, подчиняя ее своим «формообразующим закономерностям» (см. Василюк, 1964, с. 160), направляя течение процессов смыслообразования в сторону от путей, диктуемых «познавательным слоем» сознания (В.К.Вилюнас). Схематизм как таковой, если он не связан с аффективно заряженной смысловой диспозицией, не порождает новых смыслов; но он как бы «искривляет пространство», в котором протекают смысловые процессы, преобразовывая в соответствии со своими «формообразующими закономерностями» логику психического отражения в «иную логику», которая и становится потенциальной схемой, определяющей развитие смысловых связей, то есть направление процессов смыслообразования.