Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

Задача данной статьи – наметить ряд векторов, раскрывающих новые аспекты проблемы смысла, которые привлекают внимание исследователей в самое последнее время. С одной стороны, они позволяют раскрыть новые грани проблемы смысла, а с другой – все более утверждают понятие смысла как центральное понятие современной философской антропологии и психологии личности, связывающее воедино целый ряд разнородных контекстов человеческого существования. Как будет показано ниже, смысл обретает вид все более интегрального и полиморфного понятия, не удерживающегося в жестких границах и постоянно изменяющегося, включенного во взаимодействие с другими смыслами и путешествующего по смысловым мирам.

От смысла к смысловой регуляции

3. Фрейд (1913) первым показал, что любое наше действие неслучайно, имеет определенный смысл. А. Адлер (Adler,

1980) обнаружил, что люди живут в мире смыслов, которые управляют их действиями. В. Франкл (1990) открыл, что мы стремимся в первую очередь к поиску и реализации смысла. А.Н. Леонтьев (1972) зафиксировал несовпадение объективного значения и личностного смысла наших действий и их предметов. Но что такое смысл с психологической точки зрения? Не только разные авторы понимают его абсолютно по-разному, но и у одних и тех же авторов, например, 3. Фрейда или А.Н. Леонтьева, встречаются на первый взгляд плохо стыкующиеся между собой формулировки. Смысл – это «вершинная», «низовая» или «глубинная» структура? Он в мире или в психике, в сознании или в деятельности, он устойчив или текуч, он один или их много? Строго говоря, понятия «смысл» не было до недавнего времени – за этим словом стоял скорее «синкрет» в терминах Выготского или эвристическая метафора – и с моей стороны было бы излишней смелостью утверждать, что оно есть сейчас, хотя я занимался решением задачи построения непротиворечивой онтологии смысловой реальности на протяжении более 20 лет, обобщив результаты этой работы в монографии «Психология смысла» (Леонтьев Д.А., 1999).

В этой работе я стремился показать, во-первых, что не существует отдельного объекта под названием «смысл», который можно было бы точно определить. Есть некоторая смысловая реальность, которая проявляет себя в разных формах, в разных структурах, на разных уровнях психики и регуляции деятельности. Как грибы являются порождениями одной грибницы, которая простирается далеко и связывает между собой много разных грибов, вылезающих на поверхность, так и конкретные смысловые феномены – смыслы, мотивы, установки и так далее, есть только частные случаи проявления единой смысловой «грибницы», роль которой выполняет система смысловых связей, пронизывающая все отношения индивида с миром.

Вторая идея, которая легла в ее основу, заключалась в том, что невозможно понять ничего про смысл и понять, зачем вообще нужно понятие «смысл» в психологии, если ограничиться изучением только психологической реальности – сознания и деятельности. Так же, как нельзя понять природу грибов, не углубляясь в землю, а ограничиваясь только частью, возвышающейся над поверхностью, для понимания того, что такое смысловые явления, пришлось покинуть почву собственно психологии и залезть в чисто философскую область, попытавшись понять, как строятся отношения человека с миром. Не обращаясь к этой сложной реальности отношений человека с миром, мы не поймем природу смысловых явлений, не сможем, скажем, отличить смысл от эмоций. Поэтому в работе был сформулирован принцип бытийного опосредования: любые изменения смысла связаны с реальным изменением отношений человека с миром.