Психология смысла: природа, строение и динамика смысловой реальности

Анализ связи сознания и смысла неотделим от вопроса о форме, в которой личностные смыслы устойчиво фиксируются в сознании. В цикле исследований В.В.Столина и М.Кальвиньо ( Столин, Кальвиньо, 1979; 1982; Кальвиньо, 1981; Столин, 1983 а, б) было выявлено, что «…уже отдельно взятое значение, если оно выражает тот или иной личностный смысл, приобретает в сознании семантические компоненты, не предполагаемые словарным значением слова. Различными оказываются и эмоциональный тон (констативный, или аффективный компонент значения) и особенности противопоставления значения другим значениям» (Столин, 1983 б, с. 226). Результаты экспериментального исследования позволили ввести понятие смысловых конструктов как формы существования личностного смысла в сознании. В отличие от личностных конструктов в понимании Дж. Келли, смысловые конструкты не первичны по отношению к личностным смыслам, а наоборот, производны от них (Кальвиньо, 1981).

В конце восьмидесятых годов исследования смысловых образований и смысловой сферы личности пошли на спад, который продолжается до настоящего времени. Этот спад был обусловлен отходом ряда авторов от смысловой проблематики, который не компенсировался достаточным числом новых общетеоретических идей. Основной прогресс в понимании смысла и смысловых процессов в плоскости сознания был связан в этот период с работами Е.Ю.Артемьевой (1986; 1987; 1999), в плоскости деятельности – с работами Б.В.Зейгарник (Зейгарник, 1986; Зейгарник, Холмогорова, Мазур,

1989), а также В.А.Иванникова (1989; 1991) и его учеников ( Эйдман, 1986), а в плоскости собственно личности – с работами Б.С.Братуся (1988; 1994). В это же время было опубликовано большое количество наших работ, однако мы не будем уделять им здесь специальное внимание, поскольку все они в той или иной форме вошли в последующие разделы данной книги.

Целью исследований Е.Ю.Артемьевой, посвященных проблеме структурирования субъективной реальности, было «связать реальность деятельностной предыстории с реальностью образующих образа мира: связать опыт и смысл» ( Артемьева , 1987, с. 3). Смысл Е.Ю.Артемьева определяет как «след взаимодействия с объектом, явлением, ситуацией в виде отношения к ним» ( там же, с. 11). Системы смыслов она называет субъективными семантиками. Многочисленные экспериментальные исследования, проведенные Артемьевой и ее учениками, позволили прийти к выводам о наличии механизмов опознания и сопоставления объектов по их смысловой характеристике – семантическим кодам, имеющим амодальную природу и легко проецируемым на семантики любой модальности. В частности, было доказано, что при встрече с объектом прежде всего актуализируется его недифференцированный смысл, согласно которому настраиваются сенсорные системы, осуществляющие на следующем этапе собственно перцептивную обработку стимула. Исследования Е.Ю.Артемьевой оказали, впрочем, влияние на последующие работы не столько в плане теории, сколько в плане методологии и методов изучения субъективной реальности.

В работах Б.В.Зейгарник этого периода (1981; 1986) на первый план выступают исследования саморегуляции и опосредствования в норме и патологии. Она впервые эксплицитно сформулировала принципиально важное в контексте нашей работы положение о том, что смысловые образования осуществляют функцию контроля за жизнедеятельностью, образуют регуляторную систему, что «именно благодаря наличию смысловых образований оказывается возможной саморегуляция при постановке целей, при осознании своих поступков» (Зейгарник, 1986, с. 108). С этой идеей связана и другая, столь же важная – о том, что смыслообразование связано с выходом за пределы ситуации. «Опосредованное поведение – это всегда поведение зрелой личности. Это подчинение целям, которые стоят перед человеком. Опосредованность формируется, если имеет место осознание не только своих поступков, но и своих мотивов, стоящих за ними. Вместе с тем процесс смыслообразования, выделения целей возможен только при наличии опосредованности, умения выходить за рамки ситуационного поведения» (там же, с. 109). Человек способен «стать над ситуацией», изменив ее психологический смысл для себя; эта способность постепенно развивается в онтогенезе, но может нарушаться при психической патологии. Не случайно, как замечает Б.В.Зейгарник, содержание психотерапевтических и психокоррекционных мероприятий состоит обычно в том, чтобы помочь пациенту осознать истинный смысл своих действий; только при этом становится возможной адекватная регуляция поведения (там же, с. 110).