Пуаро. Детективные головоломки для тренинга мозга

Набрав довольно солидное количество кошельков и телефонов из чужих карманов, пока их хозяева потели в тренажерных залах и плавали в бассейне, он побросал все в рюкзак, закинул его на плечи и выскочил из бани.

– Еще бы! Продав все это, он заработал бы больше, чем за год честной работы!

– Не считая награбленных денег… – Я отхлебнул еще из чашки. – Буквально через несколько минут сзади раздался громкий голос полицейского: «Стоять! Ни с места! Стрелять буду!». Парень остановился, обернулся на звук и никого не увидел. Он помчался со всех ног. И уже не радость от будущей выручки, а страх придавал ему скорости. Не видя перед собой дороги, парень мчался что было сил, ладони вспотели, волосы на голове стали шевелиться от каждого услышанного приказа сзади: «Стоять! Руки вверх! Стой, где стоишь!» и тому подобного…

Как раз в это самое самое время я выходил на дежурство из своего дома. Вижу – бежит по улице парень, откуда-то несется крик «Стоять!», – и он врезается прямо в меня. Я хватаю его и веду в участок для выяснения личности. Очень уж он вел себя подозрительно. А там вываливаю из рюкзака все его богатство на довольно солидную сумму.

Через полчаса у нас сидел хозяин этого телефона – полицейский из соседнего отдела. Он занимался в тренажерном зале. Зайдя в раздевалку, он обнаружил пропажу. Взял чужой телефон и позвонил по своему номеру. Вот так, благодаря своей предусмотрительности он вернул себе и не только себе мобильный телефон и деньги.

Покаяние заключенного

Эд Харрис и Герреро Армадис оказались в весьма сложном положении. Они поймали рецидивиста, на счету которого было не одно преступление, а доказать его причастность к последнему убийству они не могли. Полицейские уже несколько дней бились над сложнейшей задачей – поиском неопровержимых улик его вины, но все напрасно.

– Я просматриваю в сотый раз эту запись камеры слежения у банка, – после минутного молчания заговорил Эд. – У меня нет никаких сомнений, что в банкира стрелял Дилан Леборн.

– У тебя нет, а у присяжных будут. – Герреро совсем не похож на испанца. Он не был болтлив, говорил коротко и по существу, но при этом глубоко мыслил. – Снимай сверху. Они тебя примут за Дилана.

– Он дважды сидел в тюрьме. Куда он успел спрятать пистолет, если его задержали через несколько минут после убийства?

– Не знаю.

– Этот хитрец ведет себя уверенно, потому что знает: у нас пока на него ничего нет, кроме сомнительной видиозаписи над входом в банк.

– Это он убил банкира. Точно. Улик нет. Завтра отпустим.

– Я думаю, что надо надавить на него хорошенько, и он сам сознается в преступлении. И тогда мы засадим этого мерзавца.

– Сегодня сознается, а на суде откажется. Будет понятно, что мы выбили признание силой.

– Может, все-таки попробовать? У почти что шестидесятилетнего рецидивиста должны быть хоть какие-то уязвимые места. – Эд решил позвонить по телефону. Но через минуту сообщил, что Дилана Леборна срочно отправили к врачу. Похоже, что его хронический туберкулез дал о себе знать. Двадцать лет по тюрьмам – это не шутки со здоровьем.

Напарник оживился.

– Дай мне трубку. Я хочу поговорить с доктором. А ты сходи-ка и найди подсадного к нему в камеру на эту ночь.

Когда Эд вернулся, Герреро Армадис улыбался.

– Именно этого мне и не хватало.

– Чего?

– Идеи. Теперь мы с тобой докажем его вину.

Какая мысль родилась у полицейского? Каким образом он заставил преступника дать признательные показания, не давя на него и не выбивая их силой?