Путь Хранителя. Том 1. Том 2 (СИ)

— Поговорить, — спокойно и без тени угрозы в голосе сказал я, — Как насчет начать наше знакомство с самого начала?

— Не возражаю, — отозвался Костя и я ослабил хватку, — Константин Адлерберг, наследный княжич Великого Княжества Финляндского.

— Учти, Костик, я могу чувствовать колебания внутренних потоков. Любую попытку их смешать я восприму как нападение и убью тебя без колебаний. Хоть мне этого и не хочется. Ведь насколько я могу судить из того, что знаю, мы друг другу не враги, — пояснил я жестким голосом.

После этих слов я отпустил руки Адлерберга и парнишка медленно перевернулся. Окинул меня недоверчивым взглядом, но возражать не стал и оперся спиной на кровать.

— За убийство княжича в Лондоне тебя по головке не погладят, — неуверенно буркнул Костя.

— Ты сам сказал, что юридически этот номер твоя земля, Костик. И как только ты лично меня впустил, я стал твоим гостем, на которого ты напал с целью убить. Поверь, этих правдивых фактов будет достаточно чтобы пройти любой допрос, даже имперский, — ничуть не преувеличивая сказал я.

— Верю, — мгновенно ответил Костя и пристально уставился мне прямо в глаза, — кто ты нахрен такой?

— Давай сразу проясним кое-что. Ты прав, я не тот ненавидящий свой род Марк, с которым ты рос и верхом мечтаний для которого было вступить в род Адлербергов. Но я настоящий Марк Жуков и объяснять тебе как так вышло я не намерен. Сейчас куда важнее, братишка, понять на чьей ты стороне. Видишь ли, я собираюсь стереть с лица земли каждого представителя боярского сословия. И то, как мы с тобой дальше будем выстраивать отношения зависит от твоего ответа на один простой вопросик. Объясни мне, Костик, зачем род Адлербергов хотел убить Всеволода Скрябина?

Том 2. Глава 23

К нашему общему с Константином Адлербергом разочарованию, наш весьма занимательный разговор уже через пятнадцать минут грубо прервал десяток гвардейцев во главе с лже-гидом Генри.

Курносый парнишка уже понял, что я его раскрыл и перестал притворяться вежливым слугой.

Британские спецслужбы времени зря не теряли и, быстро оценив расклад, связались с самим Князем Адлербергом, и получили официальное разрешение попасть в номер его сына.

Чем незамедлительно и воспользовались. Объяснять разрушение нескольких барьерных конструктов, незначительную порчу мебели льдом, и минусовую температуру отказался как я, так и Костя.

Сослались на личные дела между родами Жуковых и Адлербергов и тайну рода.

Естественно, британцев это не удовлетворило и даже взбесило, но предъявить они нам ничего не могли и лишь настойчиво попросили меня вернуться к своей делегации. Отказываться я не стал, ведь при таком количестве свидетелей нормально поболтать нам все равно не дадут.

К тому же, пятнадцати минут вполне хватило, чтобы не только узнать ключевые для меня данные, но и найти точки соприкосновения с Костей. Как я и предполагал, Адлерберги мне не враги. Правда и не друзья тоже. Просто наши краткосрочные цели и сферы интересов идеально совпадают, и на данном этапе этого достаточно.

Однако никаких иллюзий я не строю. Костя оказался весьма хладнокровным и рассудительным для своего молодого возраста и, несмотря на нескрываемую ненависть в мой адрес, все пятнадцать минут мы говорили строго о делах без эмоций и перехода на личности. Но его взгляд весьма однозначно заявлял, что княжич считает меня «убийцей» своего брата и я обязан это учитывать в дальнейшем.

Пока я размышлял, мой внушительный конвой из десяти гвардейцев остановился и спешно выстроился в живой коридор перед двустворчатой бронзовой дверью.

— Проходи, — окинул меня напряженным взглядом Генри и кивнул в сторону дверей.

Голос звучал грубовато и нервно, что усложняло и так не самую приятную обстановку. Мне больше нравилось, когда Генри раболепно называл меня ваше благородие и кланялся. Хоть и слышать это из уст российской аристократии меня раздражало, но у Генри это получалось так естественно, что было даже приятно.

Тем более, по прошлому миру я привык, что иностранцы к роду Жуковых обращались на «вы» и исключительно в уважительных тонах. Здесь же, из-за всем известного Иркутского инцидента, авторитет нашего рода придется восстанавливать даже не с нуля, а из минуса.

Но, что поделать. Я за шесть дней пребывания в этом мире понял, что легкой прогулки не будет и за жизнь придется бороться каждый гребаный день.

Пусть Жуковых осталось всего трое. Пусть нас все ненавидят. Я люблю свой род и горжусь им. Горжусь тем, чего мы добились в прошлом, горжусь нашей идеологией, нашими взглядами, нашей силой, нашей верностью стране и императору. В каком бы мире я не был, я буду помнить каждого члена семьи нашего великого рода и не позволю запятнать эти светлые воспоминания.

И даже если мне не суждено вернуться, то я скорее умру, пытаясь восстановить род, чем сменю фамилию в жалких попытках сбежать.

Ничего не отвечая, я прошел сквозь живой коридор из гвардейцев и толкнул дверь. Передо мной открылась просторная столовая комната, в которой все члены моей команды напряженно болтали, заканчивая доедать десерт.