Путь кочевника

Бардак во дворе царил великий, похоже, что тут со времен великой капиталистической революции 1991 года ни разу не убирались, наваливали грязь на мусор, сверху на мусор следующую грязь – и так до тех пор, пока мусорная гора не сравняется с заводской трубой или вообще не примет очертания Главного Кавказского хребта.

Из цеха выбегали полуголые работяги – в майках, в передниках, в цеху было жарко, – поспешно совали в губы сигареты, щелкали зажигалками. Дымили как хотели. Дыма во дворе было не меньше, чем на выходе из центральной заводской трубы, – скорее, больше: птицы, например, опасались пролетать над территорией олифоварочного завода, можно было серьезный «кердык» заработать. Никакой ветеринар или птичий лекарь не сумеет помочь.

«Но это же опасно – курить здесь, во дворе, – мелькнуло у Яско в мыслях встревоженное, – полно горючих материалов, полыхнуть может так, что никакие пожарники не справятся, даже если они съедутся со всей Воронежской области».

Что верно, то верно.

«Куда же начальство смотрит? – продолжало вертеться в голове. Сам Яско не курил и к курильщикам относился отрицательно, – в школьную пору попробовал затянуться папиросой и чуть не задохнулся от горечи, заполнившей все горло. – Дым – это ладно, пустяк, ерунда, внешнее проявление внутренней тяги к табаку, а вот если искра от зажигалки или какой-нибудь излишне горючей сигареты нырнет в ведро с бензином или со свежей олифой, тогда беды не избежать. На таком производстве должен собственный пожарный инспектор работать – только так завод можно спасти от огня».

О своих наблюдениях он рассказал директору. Тот в ответ заливисто рассмеялся.

– Мы хрен знает сколько лет работаем – и ничего, ни один человек себе задницу еще не поджарил. Не вбивай в голову: занимайся вопросами охраны!

Яско расстроенно покачал головой: когда-нибудь жареный петух клюнет этого руководителя в пятую точку. Спохватится он, закурлыкает по-журавлиному, да поздно будет. Почему, спрашивается, по-журавлиному? Да потому что, когда журавли улетают на юг, на зимовку, покидают родные края, курлычат очень уж жалобно. Плакать хочется, когда их слышишь.

«Ладно, – решил про себя Яско, – пусть будет так, но порядок я все-таки наведу». Нацепил себе на руку повязку – сделал это по своей инициативе, чтобы солиднее выглядеть, и начал гонять курильщиков, – строгим стал, на глаза ему было лучше не попадаться.

Долго ли, коротко ли это продолжалось, но рабочие, чтобы не ввязываться в ругань, стали покуривать в цехах. Это Яско засек, потер себе шею ладонью и решил снова идти к директору – без его вмешательства с делом этим скорбным простому охраннику не справиться.

Только идти надо не просто с жалобой, что курильщики жизнью рискуют, чиркая зажигалками в цехах и в заводском дворе, а с каким-то конкретным предложением.

Конкретное предложение находилось на поверхности: надо на территории завода определить места для курения и поставить там урны. Ну и пару скамеек, чтобы люди посидеть на них могли. Дальше все пойдет по накатанной дороге – люди очень быстро привыкнут к этим местам. Да и поджариваться во внезапном пожаре тоже никому не хочется. В цеху ведь пожар может разогреться гораздо быстрее, чем на улице.

Обмозговав свое предложение со всех сторон, – получилось, как вкусная донская рыбка, обвяленная мукой, присыпанная солью и перчиком, плюс еще душистыми травами, которые в последнее время стали появляться в магазинах (продают в ярких броских пакетиках), Яско оглядел себя в зеркало и пошел к директору.

Тот находился в состоянии, скажем так, благодушном, увидев на пороге кабинета Яско, ткнул пальцем в стул, придвинутый к журнальному столику: садись, мол. Яско медлить не стал, прошел к столику и сел на мягкий, совсем не кабинетный стул, явно добытый в результате какого-то нестандартного многоходового коммерческого обмена. Директор вопросительно поднял скобки бровей:

– Ну-с?

Яско не замедлил выложить перед ним лощеную бумагу – специально нашел такой роскошный лист «верже», – где начертил схему возможных курилок. Во всех цеховых помещениях завода без исключения. Директор взял лист, повертел перед глазами, словно бы любовался произведением искусства. Одобрительно наклонил голову.

– Ну что ж, похвально, похвально. Толковая штука. Только, дорогой господин Анатолий, денег у меня на это нет ни копеечки. Россия перешла на безденежную систему взаиморасчетов – рассчитываемся товарами. Я отдаю олифу, взамен получаю стулья, стулья я могу поменять на несколько телевизоров, телевизоры на стиральный порошок, порошок на радиаторы для заводских грузовиков и новые шины, шины на телефонный кабель и так далее… Понял, до чего мы дошли? Какая высокая арифметика нужна ныне, чтобы выжить? – Директор не выдержал, даже приподнялся на стуле. Возбудился, в общем. Или какие-нибудь новые хозяйственные мысли пришли ему в голову…

– Понял, – грустно кивнул в ответ Яско, – все понял.