Путь кочевника

– Уходи, Колян, прошу тебя, – просипел едва слышно водитель, – уходи! Он убьет меня.

– Не убьет, – упрямо проговорил мужик с каменной физиономией, – не успеет.

– Это тебя он не успеет убить, а меня успеет. Уходи!

Яско повысил голос:

– Выметайся!

Мужик глянул в окошко.

– Дык! Машина еще не остановилась.

– Выметайся!

Яско посильнее прижал острие кортика к шее водителя, тот не выдержал, завизжал.

– Да уходи ты поскорее! – со слезами выдавил он из себя.

Мужик всхлипнул зажато, словно бы в горло его под кадык ударили кулаком и, распахнув дверь машины, комком вывалился на асфальт. Откатился в сторону и на четвереньках, по-козлиному поскакал в кусты.

Перехватив кортик, Яско свободной рукой хлопнул дверью, оставшейся открытой, скомандовал водителю:

– А теперь – вперед! Дави на газ!

Водитель закивал мелко, часто, покорно, притиснул ногой педаль газа к полу.

– Не вздумай фортель какой-нибудь выкинуть, – предупредил его Яско, – приключения для тебя еще не закончились.

– Ы-ы-ы, – испугался водитель, здорово испугался, – не ожидал, что события развернутся именно так, меленько, будто птица, затряс головой. Проговорил едва слышно:

– Не надо… Пожалуйста, не надо.

– Прибавь скорость, – скомандовал ему Яско, – и не трясись, как собачий хвост. Быстрее! – приподнялся на сидении, заглядывая в широкое навесное зеркальце заднего вида: не идет ли какая-нибудь машина следом. Не то ведь бандюга может легко вскочить в нее и догнать «богатого камчадала».

Сзади было пусто. Слава богу! Старое, полное выковырин, неровностей, бугров шоссе грозно грохотало по-над днищем «японки», кусты, растущие на обочинах, по обе стороны его, проворно заваливались назад и исчезали в подернутом пылью пространстве за багажником машины.

Впереди показался еще один поселок, как две капли воды похожий на предыдущий, – та же длинная ровная улица, дома по обе стороны, деревья, растущие около изгородей, цветы в палисадниках…. Обычный подмосковный поселок, который может принадлежать и заводу по производству болтов и гаек, и бывшему колхозу, переименованному в артель по производству навоза.

В первой трети поселка от шоссе отделялась почка – неширокая темная дорога, асфальт на ней был темнее, чем на шоссе, по которому они шли.

– Это что за дорога? – спросил Яско. Кортик он продолжал держать в руке, хотя острие отвел от шеи водителя. – К олигарху какому-нибудь ведет?

– Нет, не к олигарху, – просипел водитель угрюмо.

– А куда же?

– Там станция автобусная.

– Давай-ка туда!

Водитель выбил из себя кашель, сипенье его сделалось чище и свернул к автобусной станции.

На площадке стояло два автобуса – два громоздких «икаруса». Один был пустой, во второй садились пассажиры.

– Стоп! – скомандовал Яско, когда «японка» подъехала к автобусам. Водитель поспешно нажал на педаль тормоза.

– Значит так, – сказал он водителю, – если где-нибудь увижу – убью, не задумываясь, ты это понял?

– Да.

– Даже спрашивать не буду – зарежу как свинью.

– Понял.

– А теперь – вон отсюда! Шнель!

Водитель вздохнул, нажал на газ, машина с визгом очертила полукруг и исчезла с автобусной площадки. Садиться в автобус Яско не стал, огляделся и поспешно шагнул в кусты.

Надо было немного подождать – вдруг эта неприятная история будет иметь продолжение?

История продолжения не имела. Пропустив два автобуса, Яско сел в третий и спокойно отбыл в Москву, к ближайшей станции метро.

24

Работы в Острогожске не было, пришлось снова ехать в Москву – только там можно было хоть что-то заработать на хлеб и купить себе пакет молока. Еще к хлебу пакет картошки, главной еды ельцинской поры, и полкилограмма колбасы. Запросы у Яско были невысокими – тем и гордился, воинская повинность его к этому приучила, и не только его самого, но и семью тоже. Скорее всего, надо было пойти работать в ЧОП – частное охранное предприятие, это дело он знал лучше всего.

Но в ЧОП без испытательного срока, без проверки вряд ли попадешь – туда берут людей испытанных, которых знают, а Яско в любом ЧОПе был новичком. Но он не роптал – не барин. Опять-таки другие проходили эту проверку, напрягались, переживали, не рассыпались, – и он не рассыпется. Для начала его определили в продовольственный магазин, очень любимый старушками самых разных возрастных калибров, от шестидесяти пяти до девяноста восьми, они приходили за недорогими обеденными пакетами, которые не надо было варить, – за ставшими популярными «скоростными» супами и кашами. Пакетики было достаточно вывалить в тарелку, залить кипятком из чайника и, накрыв другой тарелкой, подождать несколько минут.

Очень лихие супы и каши получались. Вкусные. «Каша овсяная с молоком и клубникой» или «Суп луковый по-французски» – из разряда, что и «Борщ украинский с сухариками» или «Кофе один к трем с сахаром и сливками» – были очень любимы старушками. Лучшая продукция для них.

С удовольствием покупали также малоформатные куриные яйца, размером чуть больше голубиных, ценили их за дешевизну. На страусиные «фрукты» у старушек денег не хватало, вся их пенсия вмещалась в спичечный коробок. Яско сочувствовал пенсионеркам, жалел.