Путь лапши. От Китая до Италии

Это блюдо пересекло континентальную разграничительную линию. Приправы для начинки были точно такие же. И хотя Шаиста использовала для фарша говядину, она сказала, что баранина с тыквой используются для этого блюда не реже, чем в Синьцзяне. Такое же тесто, если не считать яиц, которые объединяют манты с итальянской пастой. И хотя метод формовки несколько отличен, готовые пельмени имеют тот же размер и ту же форму. Оба варианта варятся на пару и подаются с молокопродуктами (овечья сметана в Синьцзяне, густой йогурт у Шаисты)! И, следуя местному протоколу, в обоих местах я ела это блюдо руками. Как-то после урока зашли перекусить Крэйг и его родители. Мурад пристально осмотрел моих светлокожих родственников.

– Вы женаты? – спросил он, когда мы уселись на диване у них во дворе. – Вы любите друг друга?

Его жена, которая то и дело приходила из кухни, но с нами не садилась, тоже с любопытством смотрела на нас.

– Иногда, – сухо ответил Крэйг.

Мой переводчик пояснил: Мурад в смятении потому, что в Средней Азии большинство браков организуется родителями. Несмотря на то что смешение народов происходит в Евразии уже много столетий, здесь, судя по всему, по-прежнему непривычно, когда женятся люди разных национальностей. Те немногие выходцы из Восточной Азии, что проживают в Средней Азии, по большей части корейцы, и живут они обособленно, женясь на своих.

Помимо кулинарных уроков эта узбекская пара также предлагала внаем комнаты в своем просторном доме. Иногда, когда все комнаты бывали заняты, туристы разбивали палатки у них во дворе. Как-то, когда у нас шел урок, Мурад рассказал, что видел тем утром престранную вещь. Двое европейских мужчин стирали свою одежду, а их жены в это время спали в палатках. Что все это значило? Он еще никогда не видел, чтобы мужчины работали по хозяйству. И хуже того, женщины в это время отдыхали!

Позже я спросила у Шаисты, какую роль, по ее мнению, должна играть узбекская женщина.

Она помедлила с ответом. «Семья – это самое важное. Все остальное на втором месте. Узбекские женщины живут, не думая о себе: они заботятся о мужьях и детях, а о себе в последнюю очередь».

* * *

Я встретила еще больше невест в Ташкенте, в Школе Машхуры. Это заведение представляет собой что-то среднее между пансионом благородных девиц и учебным центром для взрослых. Об этом учебном заведении я узнала от одной узбечки, с которой познакомилась в Пекине, когда разрабатывала план этого путешествия. Я позвонила в школу, и администрация сразу же пригласила меня прийти к ним. Однако перед тем как провести для меня экскурсию по школе, их бухгалтер Маруф и еще несколько сотрудников (мне показалось, что там работают только мужчины) позвали меня перекусить в одном из расположенных рядом ресторанчиков. В кухне шеф-повар помешивал соус для лагмана, который выглядел восхитительно. Лагман – это еще одно блюдо из вытянутой вручную лапши, которое пришло сюда из Китая. В предвкушении у меня потекли слюнки, но когда мы сели за стол, угощали меня совсем не лапшой. Нам подали чай и хорошо знакомый мне плов. За трапезой мне рассказали, что школа названа в честь женщины, которая ее основала. В ней предлагается профессиональное обучение, например можно выучиться на портниху, визажиста, также обучают работе с текстовыми файлами. Школа ориентируется на женщин, ищущих работу на несколько несовременном рынке труда. Но похоже, что основной упор там делался на подготовку женщин к замужеству. Наиболее популярными были кулинарные курсы, поскольку самая важная обязанность жены – это кормить мужа и других членов семьи. Администрация позволила мне присутствовать на занятиях, а в виде ответной любезности я должна была провести урок китайской кухни.

В аудитории я оказалась вместе с ученицами самого разного возраста – от девушек подросткового возраста с широко раскрытыми от удивления глазами до женщин двадцати пяти – тридцати лет, которые, как мне показалось, уже состояли в браке и выглядели изнуренными. Все они были одеты в длинные, традиционные юбки и платья. Некоторые были ярко накрашены. Уроки напомнили мне занятия в кулинарной школе, в которой я училась готовить в Китае, – если только поменять мужчин, которые в Китае готовились стать профессиональными поварами, на женщин, которые уже были или стремились стать домохозяйками. Преподаватель монотонно диктовал рецепты, женщины записывали. Преподаватель демонстрировал приготовление блюда, все молча смотрели, сидя на своих местах.