Путь НСДАП. История германского фашизма

К числу личных друзей президента принадлежал дейч-националовский депутат рейхстага, старый камергер фон Ольденбург-Янушау из Восточной Пруссии. Уже во времена кайзера он был известен как юнкерский фрондер, который не без остроумия играл роль реакционного грубияна и в эту довольно либеральную эпоху привел в волнение общественное мнение своим заявлением, что кайзер вправе распустить парламент в любой момент с помощью одного лейтенанта и 10 солдат. Впрочем, его реакционные наклонности не омрачали ему политической перспективы. Уже в 1917 г. он разозлил кронпринца своими мужиковатыми пророческими словами: «Ваше королевское высочество, поверьте мне, престольчика вам придется лишиться». Старый Янушау, который еще до войны представлял собой в политике один из пережитков господствующих классов, теперь внезапно опять выплыл на поверхность и благодаря влиянию, оказываемому на президента, играл весьма любопытную роль в государстве.

Юнкерскому лукавству старого Янушау Гинденбург был обязан тем, что стал главой всех помещиков в Германии. Президент происходил из обедневшей юнкерской семьи, которая до сих пор не особенно блистала в государстве. Сам Гинденбург не имел состояния, был всего-навсего армейским офицером и рассчитывал закончить свои дни в качестве генерала в отставке. Тут появился на сцене камергер фон Ольденбург-Янушау, чтобы на склоне лет превратить этого старого господина в одного из благородных помещиков, к которым принадлежал некогда его род. Имперский союз германской промышленности должен был с этой целью организовать сбор денег и приобрести имение Нейдек в юго-западной части Восточной Пруссии, которое некогда являлось родовым поместьем Гинденбурга; он получил этот дар в 1927 г. в день своего 80-летия. Так стал Гинденбург крупным землевладельцем; точнее говоря, им стал его сын и влиятельный советник полковник фон Гинденбург; таким путем рассчитывали, очевидно, избавиться от предстоящей в скором времени уплаты налога на наследство. Эта деловитость, мягко выражаясь, не являлась доказательством особенно сильно развитого чувства государственности. В дальнейшем полковник фон Гинденбург, подлинный владелец Нейдека, проявил себя как политик, для которого интересы крупного землевладения и государства были равноценны.

Что касается самого президента, то он был уверен, что выполнял свой святой долг, охраняя крупных землевладельцев, одну из опор государства, от государственного «аграрного большевизма». Под аграрным большевизмом аграрии понимали, например, требование об уплате своих долгов. Во главе одного из двух крупнейших учреждений, ведавших краткосрочным аграрным кредитом, – Прусской кассы – находился Отто Клеппер, человек холодный и расчетливый, последний министр финансов Пруссии левого направления. Он считал значительную часть крупного землевладения переобремененной долгами и не способной далее держаться. Поэтому он настаивал, чтобы эти крупные поместья были поделены на части и предоставлены крестьянам. Даже Брюнинг, который вначале оттеснял Клеппера в сторону, в конце концов понял, что часть латифундий не может быть больше сохранена. Еще в 1931 г. посредством колоссальных подарков так называемой Восточной помощи он надеялся спасти помещиков, а в 1932 г. он и его советники признали это невозможным.

Вот почему в 1931 г. Брюнинг пользовался еще доверием старого Янушау, а в 1932 г. потерял это доверие. Благоприятным образом было истолковано то, что этот старый господин через несколько месяцев, после того как Брюнинг стал канцлером, заявил, что нынешний рейхсканцлер «со времен Бисмарка самый лучший». Вскоре, однако, он взял свою похвалу обратно. Знаток Библии, старый барон из Восточной Пруссии печально заявил: «Жаль мне тебя, брат мой Ионатан».

Это было плохое предзнаменование для Брюнинга.

Гарцбургский фронт

Осенью Гутенберг счел момент подходящим, чтобы ввергнуть «бедного Ионатана» в немилость у царя Саула. Он выступил перед президентом до известной степени от имени всей национальной правой с жалобой на Брюнинга.