Путь НСДАП. История германского фашизма

В конце ноября 1931 г. социал-демократическому правительству в Гессене попали в руки в имении Боксгейм ужасные планы тамошних национал-социалистов. Эти боксгеймские документы представляли собой план выступления гессенских национал-социалистов на случай легендарного коммунистического восстания. Главный составитель их был д-р Бест, советник по сельскохозяйственным вопросам гессенской организации партии. Государственная власть, согласно этому плану, должна была перейти к штурмовикам, все доходы подлежали конфискации, частные доходы временно отменялись. Население должно было получать общественное питание, и с этой целью все сельскохозяйственные продукты подлежали конфискации.

Монотонно, пункт за пунктом, в этом документе за каждое сопротивление предусматривалось наказание: «подлежит расстрелу», «подлежит смертной казни», «подлежит расстрелу».

Подлинность этого плана национал-социалисты вовсе не отрицали; они утверждали лишь, что мюнхенское партийное руководство ничего об этом не знало. В связи с этим разоблачением сразу же возник вопрос, несмотря на повторные заверения Гитлера, что в партии ничто не совершается против его воли и без его ведома, не хранятся ли и в других окружных комитетах партии подобные проекты, о которых руководство также «ничего не знает».

В самом деле, некоторые детали плана, как, например, возвещенная конфискация крестьянской собственности, могли не соответствовать пожеланиям партийного руководства.

Однако в основе своей боксгеймские планы являлись повторением политической стратегии Гитлера: вооруженное вмешательство штурмовиков на случай коммунистического восстания являлось великим тайным политическим рецептом партии, до известной степени запечатанным приказом, который сопровождал каждое партийное постановление. Коммунистическое восстание было тем пунктом, с помощью которого Гитлер хотел вынудить определенное решение у колеблющейся государственной власти; во имя этого великого дня распростер он сеть своей легальности. Мятежные коммунисты должны были заставить государство обратиться за помощью к Гитлеру или примириться с Гитлером, хотя бы и незваным. Господин фон Кар, разгромив тюрингский и саксонский коммунизм, собирался организовать проектировавшуюся Баварией федералистскую Германию. Точно так же и Гитлер хотел стать господином Германии в качестве ее спасителя от коммунизма. Он заявил об этом еще в 1923 г. и с тех пор неоднократно повторял свое заявление. Геббельс разъезжал по Германии с темой «Ленин или Гитлер», и Гитлер, как мы видели, сумел убедить даже заграницу в неизбежности этого решающего столкновения. Когда в 1933 г. национал-социализм пришел к власти без предварительной коммунистической революции, то подготовляемая в течение ряда лет стратегия оказалась сильнее не соответствующих программе событий. Вот почему 5 марта 1933 г., незадолго до выборов в рейхстаг, изумленный мир узнал, что Германия находилась под непосредственной «угрозой» коммунистической революции, и в подтверждение этого заявления запылал Рейхстаг.

Разоблачение Зеверинга

Через несколько месяцев после опубликования боксгеймских документов прусский министр внутренних дел Зеверинг снова выступил с разоблачительными материалами. Во время обыска в руки полиции попали планы крупных выступлений штурмовиков. В них предусматривалось, разумеется, окружение Берлина, а также тщательно разработанная курьерская и транспортная связь на мотоциклах и грузовиках. Кроме того, стало известно, что в день первого избирательного тура президентских выборов штурмовики были собраны в своих казармах. Правда, Рем уведомил об этом генерала фон Шлейхера и сумел изобразить это мероприятие как совершенно безобидное: они-де хотели убрать штурмовиков с улицы, чтобы избежать столкновений. Однако государственная власть, о которой штурмовики открыто говорили как о своем злейшем враге, имела все основания считать эти сборы достаточно опасными; тем более что в этих планах снова встречались секретные условные выражения на случай открытого выступления. Так, например, в случае выступления нужно было телеграфировать: «Бабушка умерла».

В документах, которые Зеверинг 6 апреля 1932 г. частично опубликовал и полностью передал верховному прокурору лейпцигского государственного суда, имелся также пункт, который побудил прусского министра внутренних дел бросить штурмовикам упрек в государственной измене. Все эти разоблачения оказали свое влияние на президента.

Запрещение штурмовых отрядов