Путь НСДАП. История германского фашизма

Классическим примером этой исторической слепоты стал генерал фон Шлейхер, который выступил в то время на политическую авансцену. Начальнику канцелярии министерства рейхсвера внезапно показался опасным, слишком прямолинейным, слишком простым запрет штурмовых отрядов, за который он сам первоначально высказался. Он предпочел добиться тех же результатов с помощью дипломатического фокуса и в последний момент внезапно потребовал, чтобы вопрос о запрете снова был обсужден с Гитлером, с тем чтобы на последнего можно было возложить ответственность за это мероприятие. Так же как и стратеги XVIII в., он был больше заинтересован в изящном по форме разрешении тактической задачи, чем в победе. Генерал, очевидно, не сознавал, что здесь надо было пустить в ход уже не переговоры, а вывести государственную власть из состояния позора. Получив меньшинство на заседании кабинета, он ушел и хлопнул дверью.

По сей день осталось неизвестным, что, собственно, в глубине души собирался делать генерал фон Шлейхер с национал-социалистами. Вероятно, и сам он не представлял себе достаточно ясно, хочет ли он заключить с ними честный союз, или же он намерен при помощи дипломатических уловок устроить ловушку и в конце концов уничтожить национал-социалистов. Разумеется, его политика не была бесплановой, она, скорее, страдала избытком плановости. Правительство Брюнинга к тому времени почти полностью разрешило одну из своих внешнеполитических задач: освобождение Германии от репараций. Оно находилось, как выразился в то время Брюнинг, в 100 метрах от цели, которую единым духом сумел достичь преемник Брюнинга, Папен. Теперь рейхсвер стал выдвигать вторую цель: достижение равенства в вооружениях. Рейхсвер выдвинул это требование до некоторой степени самостоятельно, причем, по крайней мере в вопросе о методах борьбы, он никогда не пользовался полной поддержкой министерства иностранных дел. Ибо наряду с этой политикой военщины из года в год, то ослабевая, то усиливаясь, продолжается политика, целью которой является искреннее соглашение с Францией. Будучи рейхсканцлером, фон Папен, опираясь на некоторые французские круги, пытался объединить в одно дипломатическое целое вопрос о соглашении с Францией и стремления к равенству в вооружениях. Попытка эта, со времени которой сейчас (в 1933 г.) прошел только один год, кажется отдаленной от нас целыми столетиями.

Падение Гренера и Брюнинга

Разумеется, для генерала фон Шлейхера вопросы военной политики стояли на первом плане. При этом он, вероятно, полагал, что встретит в людях, которые следовали за знаменами Гитлера как при нынешнем руководстве, так и при реорганизации этой партии, более боевых союзников, чем в социал-демократии. Военный пыл, который поддерживался союзом имперского флага в социал-демократических рядах, Шлейхер либо не замечал, либо не принимал всерьез. Во всяком случае, после запрета штурмовых отрядов он поспешил выразить свое соболезнование представителям Гитлера и то же высказал президенту.

В этот момент в помощь национал-социалистам в более чем достаточной мере пришла германская юстиция. Верховный прокурор не нашел в опубликованных Зеверингом документах ничего преступного и отказался возбудить против национал-социалистов преследование за государственную измену. Поэтому президент, подписавши декрет о роспуске штурмовых отрядов, почувствовал себя поставленным в неловкое положение. Он написал нелюбезное письмо Тренеру и дал ему понять, что необходимо распустить также союз имперского флага. Когда у Тренера, больного человека с прерывающимся голосом, хватило мужества под неистовые крики национал-социалистов в рейхстаге отклонить это требование, – сцена эта несколько напоминает историю с Бюловым и Вильгельмом в деле «Дейли телеграф»¹²⁶, – Шлейхер воткнул ему нож в спину. После речи Тренера он подошел к своему начальнику и заявил ему в известной степени от имени армии, что его дальнейшее пребывание в качестве министра рейхсвера недопустимо и что он должен подать в отставку. Тренер был поражен, словно ударом молнии. Он любил Шлейхера как «приемного сына» и самым бескорыстным образом собирался открыть широкую дорогу талантам своего протеже. После своего назначения министром иностранных дел в октябре 1931 г. он собирался добровольно уступить Шлейхеру министерство рейхсвера, с тем чтобы предоставить поле деятельности честолюбию этого способного человека. Его измены он не ожидал.