Путь улана. Воспоминания польского офицера. 1916-1918

Это ночное нападение сохранилось в моей памяти как самая бесшумная, страшная и безумная опасность в цепи подобных дней и ночей. Я как сейчас вижу длинные ряды молодых плакучих ив, промокших под дождем. Ночной ветерок шевелит их ветви, и время от времени ощутимый удар холодных мокрых ветвей приходится по лицу. Тишина. Доносятся тихие таинственные вздохи со стороны реки, изредка нарушаемые всплеском заигравшейся рыбы или пением лягушек. Луны не видно – только одинокие звезды, далекие и настолько чужие и неприветливые, что не хочется ни смотреть на них, ни молиться, ни вздыхать. Земля кажется намного теплее и человечней. Почва мягкая и влажная, удобная для лошадей. Сухая трава настолько высокая, что из седла до нее можно дотронуться рукой, стоит чуть-чуть наклониться. Лошади идут через траву, и шелестящий звук из-под копыт словно предупреждает: «Тише, тише, еще тише».

Но мы и так стараемся идти как можно тише, поскольку не знаем, что впереди. Разведывательный отряд опережает нас примерно на километр, и мы невольно чувствуем защищенность, но продолжаем соблюдать осторожность. Тише, тише, еще тише.

Я замыкаю колонну. Неожиданно впереди раздаются четыре выстрела.

– Иезус Мария! – отчаянно кричит кто-то невдалеке, и слышится странный булькающий звук, словно кто-то подражает квакающей лягушке.

Теперь выстрелы за спиной. Лошади тут же переходят на галоп. Мимо, как в калейдоскопе, несутся ивы, и мы выскакиваем на открытое поле, еле видимое в темноте. Стрельба продолжается. Перед нами мечутся какие-то странные тени. Вот пошли в атаку, выбивают из седла, вскакивают на лошадь, уносятся прочь… Другие пришпоривают лошадей, вынуждая отделиться, рассеяться, умчаться. Лязг сабель.

Стрельба очередями с другой стороны поля. Вызывающий отвращение звук глухих ударов сабель и топот копыт, топчущих живую плоть.

Уланы сами, без команды, рассыпаются по полю, формируя полумесяц, так называемую лаву[29].

– Черт побери! – вскрикивает кто-то за моей спиной.

Напряженно, до рези в глазах, вглядываясь в темноту, я прямо перед собой вижу человека, пытающегося влезть на лошадь. Я подлетаю к нему и сбиваю в тот момент, когда ему практически удается сесть в седло.

Натягиваю поводья и вижу, что человек упал так, что мне его не достать. Он вскакивает и бежит. Я скачу за ним и уже слышу его тяжелое дыхание. Взмах саблей и удар. Человек падает.

Известное правило партизанской войны: самый характерный для местности объект всегда является местом сбора. В данном случае это берег реки. Здесь уже несколько уланов. Шмиль лежит на земле, а ординарец ножом разрезает его сапог. Шмиль упал с лошади и то ли растянул, то ли сломал ногу.

Один из уланов начинает выть – так собака воет на луну. Издалека доносится ответный лай. Это наш условный сигнал. Вокруг тихо и темно, и эти звуки скорее напоминают вой и лай волков, чем собак. Мы молча стоим у воды, прислонившись к лошадям. Мы только что не обнюхиваем каждого всадника, появляющегося из темноты и занимающего свое место в нашем строю.

Через час мы проводим проверку. Нет двух разведчиков: их убили до того, как они успели нас предупредить. У одного улана прострелены легкие. Мы снимаем его с лошади, кладем на землю, и он почти сразу умирает. Привязав камни к шее и ногам, мы бросаем его тело в реку.

Не появился и капитан Красов, один из четырех русских офицеров, которых мы приняли в свой полк. Мы не знаем, жив он, убит или ранен, но не можем заниматься его поисками. Последние шесть уланов приводят с собой пленного с кляпом во рту и связанными за спиной руками. Унтер-офицер вынимает кляп, собираясь выяснить, что за банда напала на нас и по какой причине. Стоило ему вынуть кляп, как пленник начинает орать и взывать о помощи. Удар по голове обрывает его крик. Какое-то время мы напряженно прислушиваемся. Все тихо. Видно, бандиты уже далеко, а может, спрятались и не хотят выдавать себя.

Оглушенный пленник лежит на земле; мы с трудом различаем его лицо.

– Дайте веревку, – шепотом говорит унтер-офицер.

Мы повесили пленного в зарослях ивняка и так никогда не узнали, кто и почему напал на нас.