Путь ведьмы

Обрывки. Клочки бумаги, на которых размытыми чернилами написаны фрагменты какой-то древней истории на неизвестном языке. Такой уровень понимания сейчас был у Виктории. И всё же… Были в этих клочках знакомые очертания, привычные образы, понятные интуитивно. Блондинка сосредоточилась на первом фрагменте, раз за разом прокручивая его перед собой.

Воспоминание первое:

«Я бегу по незнакомым коридорам. Мимо мелькают закрытые двери, все они огромны, ручки находятся над моей головой. Я бегу так быстро, как только могу. Мне нужно что-то сказать Ей, что-то важное. Несколько раз я спотыкаюсь, мои хрупкие локти и колени отзываются болью. Слёзы бегут по моим щекам, я встаю и продолжаю бежать. Наконец я вижу Её. Она возвышается надо мной даже сидя. Как всегда, Она прекрасна. Её платье, кольца, серьги и ожерелье красивее всего, что я знаю. Я не понимаю, почему Она говорит, что это пустышки, не стоящие и тени моей улыбки. Моя улыбка не такая красивая. На Её лице беспокойство, когда Она видит меня. Я подбегаю, и из моего рта вырываются слова: испуганные, обеспокоенные. Она заправляет прядь своих белых как снег волос за длинное остроконечное ухо, берёт меня на руки и усаживает к себе на колени. Она что-то говорит, и я сразу же успокаиваюсь. Я хватаю Её палец, и не отпускаю, мешая Ей вытирать мои слёзы. Она смеётся…»

Виктория вернулась в реальность.

— Ох, ё-моё, это сложно, — пробормотала блондинка.

Голова гудела. Погружение в виденные фрагменты глубокой памяти требовало слишком высокой концентрации. На всё это была израсходована капля маны, по сравнению с общим запасом океана, но мозг, скотина такая, отказывался выходить за пределы своей производительности.

Странно. Язык, на котором говорят мать, и ребёнок из этого воспоминания не просто не переводится, он вообще ни на что не похож. Я не могу даже на уровне последовательности звуков запомнить слова.

— Да, такая же фигня, — сказала Вика.

Блондинка встала с кровати и отправилась на кухню. Сириус дрых, и совершенно не обращал внимания на хозяйку.

Ты же не собираешься туда возвращаться?

— Туда — нет. Но есть ещё один фрагмент, и я хочу его увидеть.

Это слишком энергозатратный процесс, а толку от него ноль.

— Я должна знать, кем была раньше. Что со мной было раньше. Моя жизнь по сути началась в Верданте, с искусственной памятью и поддельной личностью. Я хочу узнать историю своих прошлых жизней, своей души. Своё настоящее прошлое. Как ты не понимаешь?

Вика, ебать тебя стадом коней, ты МНЕ это говоришь? У меня нет ни прошлого, ни собственного тела, у меня даже личности не было когда Вердантский Архидемон сделал меня частью твоей Системы Похоти. Естественно, я понимаю, что ты чувствуешь, даже не учитывая тот факт, что у меня есть постоянный доступ к твоим эмоциям. Я просто боюсь, что ты опять перестараешься и надорвёшься.

— Я никогда не надрываюсь, — заявила Виктория.

Ты ВСЕГДА надрываешься, а потом делаешь вид что ничего плохого не случилось.

— Бе-бе-бе, отстань.

Закончив необходимые гигиенические процедуры, Виктория уселась за стол и снова попыталась проникнуть в фрагменты глубокой памяти, начисто проигнорировав опасения Ники.

Воспоминание второе: