Путь воина. Тренер-победитель о секретах успеха

Сам став тренером, я с уважением отношусь к любому из своих игроков, рассматриваю каждого из них не только как футболиста, а прежде всего как личность. В пылу игры я могу накричать на кого-то, но оскорбить – никогда. Не имею на это никакого морального права. И если собираюсь наказать кого-то за провинность, то заранее представляю себе неприятный разговор, готовлюсь к объяснению с футболистом. Он обязательно должен знать, за что и почему он наказан. Иначе между нами доверия уже никогда не будет. А доверием своих игроков я очень дорожу. Но Газзаев-тренер – это уже другая глава. К ней мы подойдем чуть позже.

* * *

После скандального прощания с Нодаром Ахалкаци, наверное, можно было бы свое пребывание на поле продлить еще на парочку лет – силенки-то еще оставались. Однако я отдавал себе отчет, что прежний этап уже подходит к концу и вместо того, чтобы за него цепляться, нужно идти вперед. Необходимы были новые цели и новые ориентиры. Но какое-то время в голове царил хаос, я не осознавал, чего же я хочу. Ум и душа разрывались. Постоянно тянуло к мячу, и я с трудом удерживал себя от того, чтобы не сделать шаг назад. Раз за разом повторял: ты свое отбегал! Лишь иногда позволял себе предаться воспоминаниям, да и то я не плавал в них беспорядочно, а выстраивал логические цепочки: задавал себе важные вопросы и находил на них полезные ответы.

Как-то задумался над тем, что друзья мне часто говорили, будто для тренеров я являлся сущим наказанием. Задумался… и согласился – на тренеров мне и впрямь не везло. Посудите сами, я всегда высказывал свою позицию и никогда не сворачивал с выбранного маршрута. Если наставник воспринимал мое поведение неадекватным и зачислял меня – лидера команды, обладающего большим авторитетом, в стан своих противников, то, конечно, ему со мной приходилось несладко. Это при том, что я всегда был идеальный режимщик, да и меньше 12–15 мячей за сезон не забивал.

Полководец, который боится «сложных» солдат, обречен. Нельзя бегать от сильных людей, с ними необходимо искать общий язык – тогда они тебя отблагодарят за все, и их вклад в общее дело с лихвой компенсирует те нервные клетки, которые ты потерял в процессе решения их проблем.

У нормального специалиста игрок, который дает результат, вызывает радость. А что до характера, то он необходим! Какую мою команду ни возьми, всегда там погоду делали самобытные фигуры. Если кто-то думает, что в «Динамо» легко было, допустим, с Кирьяковым, Колывановым, Кобелевым, тот серьезно заблуждается. В «Алании» Тедеев, Тетрадзе, Шелия, Канищев тоже не лыком шиты. В ЦСКА вообще сплошные личности. Это означает, что каждый из ребят на все имеет свои взгляды, от которых отказываться не собирается. Я обязан уважать и всегда уважал мнение своих подопечных. Но моя основная задача заключается в том, чтобы объяснить им: «Вы – молодцы, и, наверное, даже правы, но команда не может иметь одиннадцать или двенадцать избранных концепций. Поэтому будет разумней, если каждый станет принимать за основу мнение главного тренера».

* * *

Исходя из всего вышесказанного, смею утверждать, что яркий футболист Газзаев обузой мог быть только для слабого наставника. И жизнь это доказала. Динамовские стратеги конца 70-х – середины 80-х годов в большинстве своем успели все разрушить, но не успели ничего возвести. Единственное исключение – Севидов, глыба союзного масштаба. Он понимал людей и понимал то, что я бьюсь за общее дело. Поэтому с ним у нас установились блестящие отношения.

Во многом благодаря Севидову я впервые задумался о тренерской карьере. В свой второй приход в московское «Динамо» Сан Саныч повторно вывел клуб в полуфинал Кубка обладателей кубков. И вот от финала 1985 года нас отделял один тайм. В Вене на перерыв мы ушли, ведя 1:0. Севидов в раздевалке спросил мое мнение по поводу того, нужны ли какие-то коррективы. Я сказал ему, что стоит заменить Васильева и Хапсалиса, а выпустить надо Бородюка и Пудышева. Сан Саныч ко мне не прислушался. В итоге Хапсалис «соорудил» в наши ворота два роковых пенальти. Потом все-таки главный тренер согласился с моим предложением, мы сумели переломить ситуацию, но было уже поздно – дальше проследовал «Рапид». На следующий день Севидов пригласил меня к себе и дал совет: «Из тебя может получиться тренер. Подумай об этом».

* * *

Идея стать тренером мне как-то сразу запала в душу, я потихонечку начал ее прокручивать у себя в голове. Я знал, что здесь слишком велика степень риска: лишь единицам удается познать вкус грандиозных побед. И чем отчетливей до меня это доходило, тем мощнее становилось мое желание. Я будто настраивался на соответствующую волну. И довольно быстро пришел к выводу, что ни у кого ничего перенимать не буду. Я захотел создать свою систему, свою игровую концепцию. Я искал свою индивидуальность. И даже сегодня не останавливаюсь в этих поисках.