Путешествие стипендиатов

А что за ночь – темная, беспросветная, бурная! Ураган свирепствовал с неистовой силой. И сможет ли выстоять против него «Стремительный» все двадцать четыре часа?.. Не ляжет ли барк на борт, ведь тогда, чтобы выпрямить судно, придется рубить все мачты? Справятся ли они с этим?.. Не поглотит ли судно морская пучина?..

Уилл Миц стоял у руля один. Всеми силами борясь с усталостью, он удерживал «Стремительный» от резких поворотов, грозивших поставить судно лагом к волне[266].

Ближе к полуночи огромная волна обрушилась на полуют с такой силой, что чуть было не снесла его. Затем она прокатилась по палубе, смыв малую шлюпку, закрепленную на корме, и круша все на своем пути: клетки с курами, два бочонка с пресной водой, привязанные к основанию грот-мачты, и, наконец, сорвав вторую шлюпку со шлюпбалки, устремилась с нею за борт.

На корабле осталась лишь одна шлюпка, та самая, на которой была совершена попытка побега. Да теперь и она уже не пригодилась бы, поскольку разбушевавшаяся стихия поглотила бы ее в одно мгновенье.

При страшном ударе, сотрясшем судно до основания мачт, Луи Клодьон и еще несколько его друзей выскочили на палубу.

Среди завываний урагана раздался голос Уилла Мица.

– Вернитесь… Назад! – кричал он.

– Есть ли надежда на спасение?.. – спросил Роджер Хинсдейл.

– Да… если Господу будет угодно, – ответил Уилл Миц. – На него одна надежда…

В это мгновенье раздался страшный треск. Какая-то неясная беловатая масса пронеслась среди мачт, как огромная птица, влекомая ураганом. Это унесло фор-марсель, и от него остались лишь ликтросы[267].

Теперь «Стремительный» стал простой игрушкой ветра и волн, со страшной скоростью помчавшись на восток.

На каком же расстоянии от Антил окажется оно с наступлением зари?.. Разве к моменту перемены курса это расстояние уже не исчислялось многими сотнями миль?.. А теперь, даже допуская, что ветер вновь станет восточным и удастся поставить запасные паруса, сколько же дней потребуется, чтобы добраться до Антил?..

Тем временем ураган, кажется, начал стихать. Ветер резко переменился, с той внезапностью, которая так присуща тропическим широтам.

Взглянув на небо, Уилл Миц был поражен: за последний час восточная часть горизонта совершенно очистилась от закрывавших ее огромных тяжелых туч.

Луи Клодьон и его товарищи вышли на палубу. Казалось, ураган наконец пронесся мимо. Море, правда, по-прежнему было неспокойно, и целого дня едва ли хватит, чтобы волны улеглись.

– Да… да… это конец! – повторял Уилл Миц.

И он воздел руки к небу жестом доверия и надежды; к нему присоединились и его юные друзья.

Теперь следовало повернуть строго на запад. Земля, как бы далеко она ни была, находилась именно там. Расстояние до нее к тому же начало увеличиваться только, когда «Стремительный», лишившись возможности маневрировать, вынужден был отдаться на волю волн.

К полудню ветер стих настолько, что можно было отдать рифы и идти под марселями и нижними парусами.

По мере того как ветер стихал, он менял направление на южное, и «Стремительный» мог спокойно идти своим курсом.

Теперь следовало заменить фор-марсель, затем поставить грот-марсель, фок, бизань и оба кливера.

Огромная волна обрушилась на полуют

Эта работа продолжалась до пяти часов вечера, и следует заметить, что развернуть новый парус, хранившийся в кормовом трюме, по всей ширине оказалось делом совсем не легким.

В этот момент в глубине трюма раздались крики, сменившиеся ударами в переборки и стены кубрика. Неужели Гарри Маркел и его сообщники предприняли последнюю попытку вырваться на свободу?..

Юноши мгновенно расхватали оружие и приготовились пустить его в ход против первого, кто окажется на палубе.

Но почти тотчас же раздался крик Луи Клодьона:

– Пожар на судне!..

Действительно, дым, выбивавшийся снизу, уже начал застилать палубу.

Сомнений не было: возможно, по неосторожности кто-то из пиратов, упившись бренди и джином, поставил фонарь слишком близко к грузовому ящику. Уже было слышно, как в трюме с ужасным грохотом разлетались бочонки с порохом…

Можно ли погасить пожар?.. Быть может, если открыть люки трюма и затопить его… Да, но это значило бы выпустить на свободу Гарри Маркела и его сообщников… Это означало бы отдать в их руки «Стремительный»… Ведь даже прежде, чем попытаться погасить пожар, эти негодяи расправились бы с пассажирами и выбросили бы их трупы за борт…

Тем временем крики снизу усилились, а краска палубного настила пошла пузырями, в то время как ее просмоленные швы начали понемногу расходиться.

И тут же раздались новые взрывы, теперь уже ближе к носу судна, там, где хранились бочонки со спиртным. Пираты, должно быть, уже наполовину задохнулись в трюме, куда воздух извне едва проникал.

– Уилл… Уилл! – вскричали Джон Говард, Тони Рено и Альбертус Лейвен, протягивая к моряку руки.

Уж не молили ли они его о снисхождении к Гарри Маркелу и его сообщникам?.. Но нет! Дело спасения всех исключало малейшую слабость и проявление великодушия!..