Путешествия во времени. История

Уэллс никак не обосновал тот факт, что Земля в его романе ведет себя как неподвижная точка в космосе. Не беспокоился он и о том, откуда его машина времени получает энергию для путешествий. И в этом он тоже оказался основателем традиции. Даже велосипеду нужен седок, который крутил бы педали, но машины времени всегда пользуются неограниченными запасами бесплатного топлива — милостью Вселенной.

У нас было целое столетие, чтобы подумать об этом, но по-прежнему приходится время от времени напоминать себе, что путешествий во времени не бывает. Это штука невозможная, как и подозревал Уильям Гибсон, — волшебство из того же разряда, что и способность укусить себя за локоть. Но когда я говорю это одному известному физику-теоретику, он смотрит на меня с жалостью.

— Путешествие во времени — не проблема, — говорит он. — По крайней мере, если вы хотите попасть в будущее.

— Ну да, конечно, вы имеете в виду, что все мы и так движемся вперед во времени?

— Нет, — отвечает физик, — не только это. Путешествия во времени — это несложно! Эйнштейн показал, как это делать. Для этого нужно всего лишь приблизиться к черной дыре и ускориться до околосветовой скорости. И добро пожаловать в будущее.

Смысл его инструкции состоит в том, что и ускорение, и гравитация[49] релятивистски замедляют ход часов, так что на космическом корабле вы можете постареть на год или два и вернуться домой через столетие после старта, чтобы жениться на собственной правнучатой племяннице (как это делает Том Бартлет в романе Роберта Хайнлайна 1956 г. «Время звезд» (Time for the Stars)). Это доказано. Спутникам системы GPS в точнейших расчетах приходится компенсировать релятивистские эффекты[50]. Но вряд ли это можно назвать путешествием во времени. Это растяжение времени (по Эйнштейну — Zeitdilatation). Это устройство для замедления старения[51]. И это дорога с односторонним движением. Ни о каком возвращении в прошлое речь не идет. Если, конечно, вы не сумеете отыскать кротовую нору.

«Кротовая нора» — словосочетание, которое придумал Джон Арчибальд Уилер для обозначения короткого пути сквозь перекрученную ткань пространства-времени — «ручку» многосвязного пространства. Каждые несколько лет кто-то из ученых попадает в заголовки новостей с заявлением о возможности путешествий во времени через кротовые норы — проходимые кротовые норы или, возможно, даже «макроскопические ультрастатичные сферически симметричные длинногорлые проходимые кротовые норы». Я считаю, что на этих физиков неявно, но очень существенно повлияло столетие научной фантастики. Они читали те же книги и выросли в той же культуре, что и все мы. Путешествия во времени у них в крови.

Мы добрались до того момента в истории культуры, когда главными сомневающимися и опровергателями стали подлинные творцы и участники путешествий во времени — сами авторы научной фантастики. «Совершенно невозможно даже теоретически», — объявил Айзек Азимов в 1986 г. Он не счел нужным даже подстраховаться.

Это невозможно и никогда не будет сделано. (Если вы принадлежите к романтикам, считающим, что ничего невозможного нет, я не буду с вами спорить, но надеюсь, вам не придет в голову ждать затаив дыхание, когда такая машина будет построена.)

Кингсли Эмис[52], оценивая в 1960-е гг. литературную культуру научной фантастики, считал, что говорит очевидные вещи, утверждая: «Путешествия во времени, к примеру, невозможны». Поэтому практики жанра прибегают к какому-то варианту уэллсовской тарабарщины — «аппарату псевдологики». Или чем дальше, тем больше просто верят, что их читатели отбросят сомнения. И получается, что писатели-фантасты по-прежнему готовы считать будущее открытым, а все вокруг, включая физиков и философов, склоняются к детерминизму. «Остается только радоваться, что у нас есть литературная форма, которую интересует будущее, — писал Эмис, — и которая готова считать переменными те величины, которые мы обычно принимаем за константы».

Что касается самого Уэллса, то он продолжал разочаровывать своих поклонников[53]. «У читателя появилось невнятное ощущение разных грандиозных вещей, — сказал он в 1938 г. — Эффект реальности получить несложно. Достаточно подсунуть пару каких-нибудь неожиданных устройств, и дело в шляпе. Это такой фокус». (Он тогда только что вернулся в Лондон после турне по семи американским городам и чтения цикла лекций под общим названием «Организация всемирного мозга» и считал необходимым открещиваться от особых футуристических способностей: «Бесполезно делать вид, что я пророк. У меня нет ни магического кристалла, в который можно смотреть, ни способности к ясновидению».)

Посмотрим еще раз, как делался этот фокус: