Путешествия во времени. История

Сильным экспериментальным свидетельством в пользу этой гипотезы служит тот факт, что наш мир не наводнен ордами туристов из будущего.

Хокинг — один из тех физиков, кто понимает, что путешествия во времени невозможны, но понимает также, что поговорить о них приятно и интересно. Он указывает, что все мы путешествуем сквозь время со скоростью одна секунда в секунду. Он описывает черные дыры как машины времени, напоминая, что гравитация локально замедляет ход времени. И он часто рассказывает историю вечеринки, которую устроил для путешественников во времени — и приглашения разослал после назначенного срока: «Я долго сидел там, но никто так и не явился».

На самом деле гипотеза защиты хронологии витала в воздухе задолго до того, как Стивен Хокинг дал ей название. Рэй Брэдбери, к примеру, привел ее в своем рассказе 1952 г. о путешествующих во времени охотниках на динозавров: «Время не допускает подобного беспорядка — чтобы человек встретился с самим собой. Когда возникает угроза такой встречи, время отступает в сторону. Как самолет, угодивший в воздушную яму». Обратите внимание, что время здесь одушевляется: время не допускает, и время отступает в сторону. Дуглас Адамс предложил собственную версию: «Парадоксы — это всего лишь шрамы. Время и пространство залечивают раны вокруг них, и люди просто помнят настолько осмысленную версию событий, насколько им нужно».

Наверное, все это кажется немного волшебным. Ученые же предпочитают законы физики. Гедель считал, что жесткая, свободная от парадоксов Вселенная — просто вопрос логики. «Путешествия во времени возможны, но ни одному человеку никогда не удастся убить свое прошлое „я“, — сказал он одному молодому гостю в 1972 г.[192] — На априорные условия часто не обращают внимания. Логика — мощный инструмент». В какой-то момент защита хронологии стала частью базовых правил игры. Мало того, она превратилась в клише. В рассказе 2008 г. The Region of Unlikeness («Область неподобия») Ривка Галхен может уже вводить все эти условия, не задавая вопросов:

Писатели-фантасты пришли к аналогичным решениям парадокса дедушки: внуков-убийц непременно что-нибудь останавливает — неисправные пистолеты, скользкие банановые шкурки, их собственная совесть, — прежде чем это невозможное деяние осуществится.

Область неподобия — это из Августина: «Я ощущал себя далеко от Тебя, в области неподобия» — in regione dissimilitudinis. Он не до конца реален, как и все мы, привязанные ко времени и пространству. «Я созерцал иные вещи ниже Тебя, и я видел, что они и не до конца есть, и их не до конца нет». Помните, Бог — это вечность, а мы не вечны, к большому нашему сожалению.

Рассказчица Галхен заводит дружбу с двумя мужчинами постарше, философами или, может быть, учеными, там все довольно неопределенно. Отношения описываются не слишком конкретно. Рассказчица и себя ощущает какой-то не слишком конкретной. Мужчины говорят загадками. «О, время покажет», — говорит один из них. И еще: «Время — наша трагедия, субстанция, сквозь которую нам приходится брести, когда мы пытаемся приблизиться к Богу». На некоторое время оба исчезают из ее жизни. Она просматривает страницы газет с некрологами. В ее почтовом ящике загадочным образом появляется конверт — диаграмма, бильярдные шары, уравнения. Она вспоминает старый каламбур: «Время летит как стрела [time flies like an arrow], а плодовые мушки любят банан [fruit flies like a banana[193]]». Кое-что проясняется: все действующие лица в этом рассказе многое знают о путешествиях во времени. Судьбоносная петля времени — обычный парадокс — начинает проявляться в тенях. Объясняются некоторые правила: «Вопреки популярным фильмам, путешествие в прошлое не изменяет будущего, или, скорее, будущее уже было изменено, или, скорее, все было намного сложнее». Судьба, кажется, мягко тянет ее куда-то. Может ли человек противиться судьбе? Посмотрите, что произошло с Лаием[194]. Остается только сказать: «Очевидно, правила, которым подчиняется наш мир, по-прежнему недоступны нашему воображению».