Читаем Путешествия во Вселенной полностью

К моему удивлению т.Лида была по отношению к новому мужу очень смиренна и покладиста, выполняя все его просьбы беспрекословно, ни разу не выразив малейшего несогласия или возражения . Нажарив картошки и котлет на соседних конфорках газовой плиты , она подала все на стол , где стоял уже готовый салат и лежал в тарелке нарезанный хлеб .

Задержавшись у них на минуту , я слушала о чем они говорят между собой . Разговор был ничем не примечателен , они говорили о своём хозяйстве, домашнем скоте , заготовках и огороде . Лидия выразила пожелание о возможном выходе на работу , на что он довольно строго ответил , что это возможно, но немного погодя , пока надо ей побыть просто домашней хозяйкой . Она беспрекословно согласилась и продолжала стоять у плиты облокотившись на неё молчаливо и наблюдая как ужинает новый муж . Возникла пауза и мне стало не интересно больше там задерживаться , я легко и молниеносно вылетела из этого дома. Поднявшись опять на определенную высоту , я огляделась и ещё раз посмотрела на их дом . Маленький домик на одного хозяина , стоял в необычно отдалённом месте по сравнению с всеми другими домами , находящимися на центральной улице и стоящими ровно у самой дороги. Их домик был в глубине участка , а около дороги располагался сарай , стог старого сена и сильно заросший сад и участок .

Со стороны дороги их дом почти и не был виден сквозь траву и сараи , лишь с высоты он хорошо просматривался и даже в темное время суток три окна с включённым светом были хорошо видны .

Для меня какого-либо интереса не вызвало знакомство с ними и хотя особого криминала я не увидела в них самих , мое любопытство было вполне удовлетворено, что за люди могли так поступить с человеком бывшим приятелем хозяина дома и бывшим хорошим супругом жены . Честно говоря по их виду совсем не было заметно даже следов какой бы то ни было неловкости или внутреннего состояния вины . Мне даже показалось , что по их мнению все так и должно было быть и все что они сделали – это правильный поступок и осуждению не подлежит . Это меня и удивило больше всего на тот момент .

Я полетела дальше над всей деревней , легко поднялась на большую высоту , чтобы охватить взглядом весь ее периметр . Слышались звуки лающих собак в перемешку с звуками мычания коров , загнанных на базы у сараев . Слишком высоко я подниматься не стала , чтобы суметь разглядеть интересующий меня дом . Свет из окон хорошо виднелся издали , улицы и дома просматривались хорошо . Тут мне захотелось побывать в доме на противоположном краю нашей улицы , где проживала пожилая пара , одних знакомых , чем именно они привлекли мое внимание уже стерто из моей памяти , но я хорошо помню их дом и что в нем я увидела . Хозяева дома похоже уже поужинали и находились в комнате , дед сидел у стола разбирая старые фото в альбоме ,и бабка в очках спокойно сидела в старом деревянном кресле и что то зашивала в руках , похожее на кухонное полотенце . Дед тихо что то приговаривал про себя , периодически обращаясь к бабе, на что она каждый раз оборачиваясь к нему переспрашивала не дослушав, чтобы ответить . Внутри дома было немного прибрано , но все уже было в довольно обветшалом состоянии . Посуда , включая тарелки были алюминиевые все поцарапанные от времени и их использования . Вода стояла в ведре на лавке , рукомойник рядом и короткие занавески на окнах . Немного покрутившись по их комнатам и понаблюдав за ними несколько минут , я потеряла интерес и полетела дальше .

Перейти на страницу:

Похожие книги

«Смертное поле»
«Смертное поле»

«Смертное поле» — так фронтовики Великой Отечественной называли нейтральную полосу между своими и немецкими окопами, где за каждый клочок земли, перепаханной танками, изрытой минами и снарядами, обильно политой кровью, приходилось платить сотнями, если не тысячами жизней. В годы войны вся Россия стала таким «смертным полем» — к западу от Москвы трудно найти место, не оскверненное смертью: вся наша земля, как и наша Великая Победа, густо замешена на железе и крови…Эта пронзительная книга — исповедь выживших в самой страшной войне от начала времен: танкиста, чудом уцелевшего в мясорубке 1941 года, пехотинца и бронебойщика, артиллериста и зенитчика, разведчика и десантника. От их простых, без надрыва и пафоса, рассказов о фронте, о боях и потерях, о жизни и смерти на передовой — мороз по коже и комок в горле. Это подлинная «окопная правда», так не похожая на штабную, парадную, «генеральскую». Беспощадная правда о кровавой солдатской страде на бесчисленных «смертных полях» войны.

Владимир Николаевич Першанин

Биографии и Мемуары / Военная история / Проза / Военная проза / Документальное
Лобановский
Лобановский

Книга посвящена выдающемуся футболисту и тренеру Валерию Васильевичу Лобановскому (1939—2002). Тренер «номер один» в советском, а затем украинском футболе, признанный одним из величайших новаторов этой игры во всём мире, Лобановский был сложной фигурой, всегда, при любой власти оставаясь самим собой — и прежде всего профессионалом высочайшего класса. Его прямота и принципиальность многих не устраивали — и отчасти именно это стало причиной возникновения вокруг него различных слухов и домыслов, а иногда и откровенной лжи. Автор книги, спортивный журналист и историк Александр Горбунов, близко знавший Валерия Васильевича и друживший с ним, развенчивает эти мифы, рассказывая о личности выдающегося тренера и приводя множество новых, ранее неизвестных фактов, касающихся истории отечественного спорта.

Александр Аркадьевич Горбунов

Биографии и Мемуары