Путеводитель зоолога по Галактике. Что земные животные могут рассказать об инопланетянах — и о нас самих

Но таким способом можно передавать лишь простейшие сигналы. Используя определенную последовательность вспышек света, можно закодировать в сигнале некоторое количество дополнительной информации, как, например, при использовании азбуки Морзе или подобно тому, как пауки-волки или кенгуровые прыгуны барабанят по земле, используя различные комбинации ударов по типу двоичного кода, чтобы обозначить свою видовую принадлежность, а порой даже свою «личность». Но сложность информации, которую животное может закодировать в подобном сигнале, ограниченна. Если из сигнала, построенного по типу морзянки, пропадет один бит — точка или тире, то сообщение будет искажено. Поэтому те, кто используют пульсирующий сигнал, упрощают задачу, например, скорость световых вспышек используется для демонстрации привлекательности самца, который их посылает. Световые сигналы для сложной коммуникации, по-видимому, не очень подходят.

Впрочем, одна группа животных в связи с этим заслуживает особого упоминания — это головоногие моллюски: осьминоги, кальмары и каракатицы. У многих из них есть специализированные клетки кожи — хроматофоры, которые способны активно менять цвет под управлением высокоразвитой нервной системы животного. Что любопытно, управляет этими процессами не всегда головной мозг, хотя головоногие обладают самым сложным мозгом среди всех беспозвоночных. Некоторые из реакций смены окраски в ответ на раздражители, по-видимому, представляют собой аналог того, что принято называть рефлексами. Так или иначе, умопомрачительная пестрота узоров, в особенности у каракатиц, отличается такой сложностью и такой переменчивой динамикой, что трудно отделаться от мысли, будто эти краски служат основой высокоразвитого языка. На самом деле у нас достаточно данных, подтверждающих, что эти психоделические представления со сменой цветов — не язык как таковой, а способ демонстрировать элементарные эмоциональные состояния другим каракатицам, а также, как ни странно, — сбивать с толку и, по сути, гипнотизировать добычу, прежде чем наброситься на нее.

Конечно, дело не в том, есть ли у каракатиц цветовой язык или нет. Сложность визуальных сигналов, порождаемых вихрем пульсирующих красочных узоров, возникающих на коже каракатицы, словно на полотне художника, отчетливо иллюстрирует, как много информации может передаваться при таком способе общения. Если на какой-то экзопланете прочие недостатки зрительной коммуникации можно обойти (например, там нет деревьев и других препятствий, заслоняющих визуальные сигналы), то, несомненно, возможность возникновения визуального языка, основанного на чередовании сложных цветных узоров, вполне допустима с точки зрения эволюции.

Однако все эти рассуждения о сложных зрительных сигналах и завораживающей смене окраски у каракатиц не затрагивают одну из более распространенных, но менее осознанных форм визуального общения, которую условно называют «языком тела». Язык тела мы используем ежедневно в общении с другими людьми, практически не осознавая этого. Многочисленные книги по самосовершенствованию рассказывают, как управлять языком тела, чтобы создавать впечатление уверенности, доминирования или привлекательности, так что в какой-то степени осознанное управление сигналами, которые мы посылаем другим, по-видимому, все же существует.

Можно оценить значение этих неуловимых визуальных подсказок, задумавшись о нашем общении с домашними животными. Особенно с собаками, которые десятки тысяч лет эволюционировали совместно с людьми, и оба вида приобрели особую восприимчивость к молчаливым посланиям друг друга. Если у вас есть собака, вы непременно догадываетесь о ее чувствах: радости, грусти, возбуждении, голоде, раздражении. Помимо определенных элементов голосового общения, все это передается языком тела: позой, движениями хвоста, положением ушей и тем особым трогательно-печальным выражением глаз, когда они что-то выпрашивают.