Пути к славе. Российская империя и Черноморские проливы в начале XX века

Как будет показано далее, Россия проводила последовательную политику в отношении проливов вплоть до заключения в марте-апреле 1915 года вышеупомянутых соглашений. Вся деятельность Сазонова в предвоенное время и в первые месяцы войны была сосредоточена как раз вокруг поддержания status quo

Черноморских проливов. Россия выступала против влияния прочих государств, помимо турецкого и своего собственного, на важнейший морской путь. В то же время она никогда не позволяла своим интересам в регионе вмешиваться в политику сдерживания и противостояния немецкой экспансии. До сих пор существовало превратное понимание сути такой политики в широком контексте российского государства и общества – и, пожалуй, наиболее весомым фактором здесь являлась недооценка реального значения трехстороннего соглашения о проливах.

Хотя принято считать, что заключенные Сазоновым соглашения были его выдающейся победой и серьезнейшим достижением всей русской дипломатии, я утверждаю, что этот «триумф» обернулся величайшей трагедией, усложнившей военные усилия России и внесшей ощутимый вклад в крушение державы, на благо которой столь усердно трудился Сазонов. Его непрестанное стремление достичь назначенной цели, в то время как война обостряла внутренние нестроения в самой России, явно указывает на смену восприятия общественной сферы многими чиновниками и офицерами. Эти «государевы мужи» понимали, что власти придется прислушиваться к мнению общественности, возможно даже созвав новое правительство, подотчетное законодательному органу страны – Государственной думе. И когда депутаты с трибуны стали требовать добиться передачи России Черноморских проливов, Сазонов последовал их увещеваниям, хоть на тот момент и нес ответственность лишь перед царем. В силу этих причин Сазонов отверг идею заключения сепаратного мира с Османской империей, даже несмотря на то, что это могло бы решающим образом склонить чашу весов на сторону союзников в противостоянии Центральным державам. Именно эта решающая ошибка и является основой для всех дальнейших оценок роли Сазонова в российской и европейской истории и, следовательно, в целом геополитической системы, в которой он эту роль играл.

Когда в конце XVII столетия на московский престол взошел Петр I, Турция безраздельно владычествовала над всем Черным морем. Были еще слышны отголоски османского могущества, однако в последующие столетия черноморские границы империи неуклонно сдвигались. Петр мечтал о том, чтобы Россия закрепилась на Черном море, и к концу следующего столетия ее положение там было окончательно утверждено усилиями Екатерины II. В XIX веке – в особенности после разгрома Наполеона – баланс сил между Петербургом и Константинополем все больше склонялся в пользу России. Когда же балканские народы – греки, сербы, румыны, болгары и другие – стали активно восставать против турецкого правления, Россия быстро освоилась в роли покровителя славян и православных на турецких землях; весьма активно подпитывали общественный интерес к судьбам славянских народов, воспринимаемых в качестве братских, и идеологии славянофильства и панславизма[2]. Балканы для России оказались очагом напряженности не только из-за турок, но и из-за Австро-Венгрии, по мере ослабления Османской империи серьезно усиливавшей свое влияние на европейский Юго-Восток. И если в девяностые годы XIX столетия австро-русское противостояние постепенно затихло, то во многом с его новой вспышки на заре XX века и разгорелась Первая мировая война.

Важность Балкан для России состояла не только в поддержании собственного реноме и обеспечении безопасности на границах империи, но также и в том, что полуостров выступал естественным преддверием к турецким черноморским проливам. Именно контроль над проливами стал центральным направлением российской внешней политики начала нового столетия ввиду кратно возросшего стратегического и экономического значения региона на пороге Первой мировой войны.