Пути за пределы "эго"

Я полагаю, что Юнг постоянно совершает противоположную ошибку. Он определенно и отчетливо признает трансперсональное, или ноуменальное измерение, но часто путает его с предперсональными структурами. Для Юнга существуют только две основные сферы: персональная и коллективная. Он склонен затемнять обширные и глубокие различия между низшим и высшим коллективным бессознательным, то есть предперсональной и трансперсональной коллективной сферами, не только отказываясь признавать важные инфантильные мифические формы мышления, но и регрессивно трактуя Дух. Юнг и его последователи признают только две основные сферы: «эго» и самость, и развитие человека в этом случае принимает вид одной оси: «эго» — самость (рис.4), с самостью наверху и «эго» — внизу. Это М-2, которого придерживаются многие трансперсональные психологи, даже те, кто критикует Юнга.

Юнгианцы признают, что развитие содержит две основные фазы: развитие «эго» и его последующую трансценденцию. Однако поскольку они «работают» преимущественно лишь с одной актуальной опорой развития (В-С), то тем самым дважды нагружают эту ось. Вместо того чтобы представить ход развития как движение от А к В и С, они рассматривают его как движение от С к В и обратно — к С. Не от бессознательного предперсонального к персональному и трансперсональному, а от бессознательного трансперсонального к персональному и обратно, к трансперсональному. Не от пред-«эго» к «эго» и к транс«эго» (самости), а от самости к «эго» и назад к самости.

В этих случаях упускается из внимания предперсональная сфера как таковая. При этом в действительности за теоретической сценой происходит возвышение предперсональной сферы до квазитрансперсонального статуса. Можно согласиться, что ранняя младенческая стадия развития свободна от определенной концептуальной тревоги, но эта «свобода», с моей точки зрения, исходит не от трансперсональной защищенности, а от предперсонального неведения. Эту точку зрения разделял А. Мэслоу.

ПТЗ-2, ошибочно обесценивая «эго» и/или возвышая пред-«эго», выглядит угрожающим, когда принимает некоторые (конечно, не все) формы «авангардной», «гуманистической» или «гуманистическо-трансперсональной» психотерапии. Попросту говоря, дело в том, что большинство людей, нуждающихся в психотерапии, страдают от предперсональных фиксаций, диссоциаций и навязчивых идей, не обладая достаточно сильным «эго», чтобы преодолеть подсознательный гнев, подсознательные побуждения и влечения, угрожающие самому их существованию. Терапевт, придерживающийся второго мировоззрения, может предложить им «преодолеть» ту самую структуру — эгоистическую концептуализацию и интеграцию, — которую им так необходимо и так трудно создать и усилить. Большая часть невротиков страдает не от недостаточной трансценденции «эго», а из-за недооценки «эго», и терапия должна прежде всего помочь созданию сильного «эго» и самоуважению, а уж потом способствовать трансценденции «эго».

РАЗДЕЛ ШЕСТОЙПРОБЛЕМЫ НА ПУТИ:КЛИНИЧЕСКИЕ ЗАБОТЫ

Без трансцендентного и трансперсонального мы заболеваем, одолеваемые яростью и нигилизмом или беспомощностью и апатией. Мы нуждаемся в чем-то «большем, чем мы есть», в благоговении, в принадлежности высшему в новом, естественном, эмпирическом, нецерковном смысле, подобно Торо и Уитмену, Уильяму Джеймсу и Джону Дьюи.

А. Мэслоу

В нашей культуре широко распространено ложное мнение, что трансперсональное развитие ведет к неомрачаемой радости и устойчивому благополучию, приятному сочетанию релаксации и умиротворяющего блаженства. На самом деле трансперсональное развитие, как и всякое развитие, сталкивается с проблемами и преодолевает трудности. Эти проблемы, возникая на любом отрезке пути, временами бывают настолько сложны, что требуют клинического вмешательства.

Исторически лечение трансперсональных кризисов велось в религиозном окружении, например в монастырях, но сейчас другое время. Практики созерцания, в том числе эзотерические, которые ранее проводились под тщательным наблюдением, теперь часто используются на любительском уровне. Кроме того, развитие психиатрии и психологии подразумевает, что специалистами по ментальным и эмоциональным расстройствам являются в нашей культуре врачи, а не созерцатели. Таким образом, впервые в истории западные психология и психиатрия исследуют и лечат значительное количество трансперсональных кризисов, интерпретируя их в психологическом, а не в духовном контексте. Наряду с заметными преимуществами, новый подход содержит значительный элемент риска.