Путин – исполнитель злой воли

Беджет Паколли в тот раз прилетал в Москву со своим братом Ахримом (их много, братьев Паколли, косовских албанцев, и все кормятся около Беджета), оба они были задержаны… Сотрудники милиции начали было работу, но тут последовал телефонный звонок одного из заместителей руководителя администрации президента: прекратить разбирательство!

Звонок сработал: братьев Паколли отпустили.

А еще говорят, что у нас отменено телефонное право. Как бы не так!

Братья уехали, но документы о задержании их остались. Мы эти документы затребовали к себе в прокуратуру – хотя их нам и не хотели давать, – и провели служебную проверку: почему эти документы оказались не отработанными до конца?

Вот тогда-то и всплыла фамилия высокого покровителя братьев Паколли.

Я думал, что не только в МВД и в ФСБ, но и в Службе внешней разведки должно быть что-то по «Мабетексу», но СВР мне тоже ничего не дала, понимала, куда ведут нити, и просто-напросто боялась этого.

* * *

Осенью я попал в кремлевскую больницу с пневмонией, – странная это оказалась болезнь: температуры совсем не было, только пот, кашель, слабость и боли, видимо, ослабленный перегрузками организм перестал бороться, – а хрипы, те были такими, что все легкие выворачивало наизнанку, особенно в нижней части легких, – но я должен был ехать во Францию. Визит этот я не стал отменять, – там меня малость подлечили наши посольские врачи, – и на обратном пути завернул в Швейцарию.

Об этом визите мало кто знает. Меня встретила госпожа дель Понте, выделила бронированный «мерседес» и охрану, – встретила много теплее, чем, допустим, в первый мой визит, – наверное, поняла, что я действительно стараюсь служить закону, – поэтому так и изменилось ее отношение ко мне.

Госпожа дель Понте показала ряд дополнительных материалов по «Мабетексу», познакомила с Филиппом Туровером – самым важным свидетелем по этому делу, по характеру – этаким «возмутителем спокойствия». Мы провели с ним разговор, и я понял – человек этот действительно знает очень много. Корни у Туровера – российские, мать у него русская, отец – испанец, один из лучших ученых-испанистов, под его редакцией выходили многие словари в России. Мы договорились, что он приедет в Москву и даст в прокуратуре России показания.

Вот тогда-то у нас и сложился с Карлой дель Понте прокурорский тандем, появился настоящий контакт. Мы договорились с госпожой дель Понте бороться с русской мафией до конца.

Я рассказал госпоже дель Понте, что происходит у нас в России, стране, ставшей страной бесправия, разительно отличающейся от европейских государств, где все без исключения, от дворника до президента, уважают законы. У нас все сложилось по-другому…

Вскоре я улетел в Россию. Через некоторое время в Москве появился Туровер и дал показания. Очень интересные, замечу, показания, очень убедительные, раскрывающие глубину воровства и коррупции кремлевской верхушки.

Показания Туровера, плюс показания других свидетелей, плюс бумаги, имевшиеся у нас на руках, дали нам возможность 8 октября 1998 года возбудить уголовное дело по «Мабетексу». Расследовать его решили в конфиденциальном режиме.

Я направил в Швейцарию два международных поручения с просьбой провести в штаб-квартире «Мабетекса» обыски и выемки документов.

25 января 1999 года госпожа дель Понте провела эти обыски. Информация немедленно просочилась в печать – там же, за рубежом… Такие слухи распространяются мгновенно, многие корреспонденты бросились к нам, но я сказал Звягинцеву, старшему помощнику Генпрокурора по связям с прессой: пока никаких комментариев!

Тут госпожа дель Понте, как мне кажется, допустила ошибку: вместо того чтобы Беджету Паколли показать выписку из моего ходатайства об оказании правовой помощи, показала целиком мое письмо, отпечатанное на немецком, французском и русском языках.

Я не думал, что так все произойдет, – для меня это было неожиданностью: ведь в международном поручении был перечислен список лиц, которых мы подозревали, были перечислены фирмы и так далее. Я-то писал это поручение для госпожи дель Понте, а попало оно к Паколли.

Паколли немедленно схватил это поручение, прыгнул в самолет и примчался в Москву.

Вот тогда-то моя участь и была решена. Была решена людьми, которых и в глаза и за глаза называют Таней, Валей, Борей, Сашей, Ромой… Эти люди немедленно помчались к Самому и заявили: «Скуратов работает против вас, всенародно избранного президента». Решение, что было принято, оказалось, что называется, окончательным.

* * *

Проведя обыски, госпожа дель Понте позвонила мне в Москву и сказала:

– Господин Скуратов, мы изъяли документы, свидетельствующие, что за счет Паколли открыты кредитные карточки для президента и его дочерей Татьяны Дьяченко и Елены Окуловой. Президент карточками не пользовался, дочери его – пользовались активно.