Путин. Кадровая политика. Не стреляйте в пианиста: он предлагает вам лучшее из возможного

Выше уже говорилось о том, что Сталин в свое время очень много и часто менял управленческие кадры, подчиняя эту смену решению конкретно выдвигаемых задач. Но при этом, каков бы ни был масштаб этих кадровых замен, все они проходили строго в рамках той политической идеологии, которую генеральный секретарь ЦК большевистской партии начал формулировать начиная с 1931 года и от которой он уже никогда не отступал вплоть до своего ухода из жизни в начале марта 1953 года[153]. Иное мы можем наблюдать у В. В. Путина.

Как было неоднократно показано в предыдущем тексте настоящей книги, Владимир Владимирович с самого начала своей деятельности на посту главы государства персональные назначения на министерские должности в правительстве РФ производил (и до сегодняшнего дня производит) исходя из приверженности претендентов либерально-экономическим взглядам в деле построения экономической системы. Все попытки представителей других экономических школ изменить этот тренд в общей картине кадровой политики президента в этом плане никак не влияют, хотя информированные источники утверждают, что президент явно не случайно держит в своем близком окружении на положении своих личных советников Андрея Белоусова и Сергея Глазьева[154].

Но не случайным, по-видимому, является и то, что правящие круги США неизменно оказывают мощную политическую поддержку лидерам экономического блока российского кабинета министров. Так, в октябре 2010 года журнал Euromaney (штаб-квартира располагается в Лондоне) на ежегодной сессии Международного валютного фонда и Всемирного банка в Вашингтоне вручил А. Кудрину награду как лучшему министру финансов года (до этого такое же отличие все тому же Кудрину было вручено в 2004 и 2006 годах), а в 2015 году эта международная награда была присуждена Э. Набиуллиной как лучшему председателю Центробанка. Эти направленные в адрес Путина сигналы (а нечего и говорить, что именно глава российского государства является адресатом этих знаков внимания) должны, по-видимому, означать, что политические круги США придают большое значение сохранению в России либеральной ориентации российской экономической системы, усматривая в этом возможности (в будущем) некоторого сближения США и РФ на международном поле (несмотря на весь пафос антипутинской риторики с их стороны).

Есть здесь, однако, один нюанс, на который также обращено внимание в тексте настоящей книги. Греф, Кудрин, Набиуллина, Улюкаев, Дворкович и другие вполне определенно придерживаются духа либерально-демократических взглядов авторов революции 1990-х годов, чего никак нельзя сказать о Владимире Путине. Президент неоднократно признавался в том, что в политической идеологии он придерживается либеральных взглядов, но внимательное изучение его поступков и действий на протяжении последних 15 лет во всей их широте, а в особенности анализ ключевых его выступлений и действий в 2013 и 2014 годах, показывает, что либерализм он исповедует (если это действительно так) в классической трактовке этой философии, что коренным образом отличает в этом плане его мировоззрение от такового вышеназванных персоналий (совсем не случайно, ведь президент вывел из сферы государственной политики А. Кудрина, а до этого Г. Грефа и, судя по всему, не собирается останавливаться на этом – см. главу 3 настоящей книги).

Но личные взгляды – это еще не идеология, и уж тем более – не общепринятая в обществе идеология.

В. Путин это не только чувствует, но и понимает. 13 сентября 2013 года, выступая перед участниками международного общественного клуба «Валдай», президент четко обозначил отсутствие в современном российском обществе национальной идеологии, основанной на национальной идентичности. А без этого, добавил он, бессмысленно даже говорить «о поиске новой стратегии и сохранении своей идентичности».

«Для россиян, для России вопросы «Кто мы?», «Кем мы хотим быть?», – сказал он, – звучат в нашем обществе все громче и громче. Мы ушли от советской идеологии, вернуть ее невозможно». Но вполне очевидно и другое, продолжил он: «Наше движение вперед невозможно без духовного, культурного, национального самоопределения, иначе мы не сможем противостоять внешним и внутренним вызовам, не сможем добиться успеха в глобальной конкуренции».