Путин отвечает за всё

Для начала надо публиковать фамилии тех полицейских, следователей, прокуроров, судей, тюремщиков и их начальников на самом верху, которые запятнали себя должностными преступлениями. Да, эти «погоны» ныне пренебрежительно относятся к «писакам», отмахиваются от наших публикаций. Но какими бы жалкими и беспомощными мы ни казались в глазах вроде бы всемогущих временщиков, от нас зависит их общественная оценка, их историческая репутация, отношение к ним их потомков. Придет время — и их детям будет стыдно за них, осуществлявших геноцид собственного народа, как ныне стыдно внукам гестаповских палачей или энкавэдэшных следователей.

Был бы человек, а статья найдется. Машина репрессий перемалывает самых активных наших соотечественников. И вот вешаются вздорные заказные обвинения на биатлониста Тихонова, левака Соколова, предпринимателя Живило, самоуправленца Святослава Федорова, правозащитника Иванцова, и на многих-многих других…

Такого произвола, как в первый год президентства Путина, я еще не переживал. Не только я, но и мои пятеро детей тоже подверглись беспардонной репрессии.

Вспоминаю оккупированную Белоруссию. Там полицаи тоже норовили отнять у нас последнюю курицу, но на них можно было хотя бы найти управу у немецкого коменданта или у партизан, полицаи боялись возмездия.

В советские времена тоже бывали гэбэшные обыски в моей унаследованной от родителей люберецкой квартире (26 кв.м.), но вели себя обыскивающие вежливо, соседи к ним привыкли.

В октябре 1993 года, когда я после участия в обороне Дома Советов с переломанными ребрами отлеживался в партийном схроне, в мое отсутствие взломали дверь ельцинские фээсбэшники-автоматчики, опять-таки напугали соседей, перевернули скарб вверх дном, раскидали книги.

При «диктатуре закона», когда 5 апреля прошлого года проводили обыск у меня в Люберцах, соседи шарахнулись по квартирам, пришлось полицейским сходить к ментам и взять двух полутрезвых «понятых» из «обезьянника». Видимо, так были уверены обыскивающие в том, что никуда я не денусь и безропотно сяду под арест, что даже не подбросили мне ни пистолета, ни героина, надеялись ограничиться обвинением в незаконном предпринимательстве в особо крупных размерах, хотя никогда я не был ни генеральным директором, ни главным бухгалтером какой-либо фирмы.

А когда их замыслы сорвались, они в отместку пошли по моим детям — ломились в двери, запугивали, вызывали слесарей, собирали соседей, клеветали на меня, возбуждали уголовное дело на младшую дочь, выращивающую двух малых детей (напомню: полицейщина — это геноцид).

Повторяю — такого на моей памяти в России еще не было…

Обратился в Администрацию Президента, поскольку в канун парламентских выборов участвовал в создании объединения кандидатов «Народный депутат», и вроде пользовался доверием Кремля. Однако мне сказали — «время ныне такое, надо терпеть, а о произволе налоговой полиции ставь в известность».

Поднял офицеров федеральной и московской налоговой полиции с Маросейки 12 и Азовской, но они оказались бессильными — мол, это «заказ», ничем не можем помочь.

Вообще масштабы русского вырождения не умещаются в голове, но это — печальный факт. Мы, русские, сейчас самые слабые и незащищенные по сравнению с другими этническими группами. Другие сохранили этническую солидарность, а нас государство бьет по голове, русские занимаются самоедством.

Компрадоры о больной, беспризорной, предавшей себя России говорят — «эта страна». Но Россия — наша Родина, она — «наша страна». Да, кто выше взлетел — больнее падает. Мы упали с такой высоты, что разбились почти до смерти. Выздороветь бы! Не добивать полицейщиной, а исцелять благоприятствием. Полицейское государство — не наше! Оно — враг!

Полицейское государство относится к народу как к стаду, лишает его всех просветов. Лучше НТВ, чем ФСНП. Лучше — компрадорско-либеральный режим, в тени которого вызревает народный бунт за самодостаточность и потому есть шанс модернизации, чем компрадор-полицейское «закручивание гаек».

Администрация чужеземцев-оккупантов, как свидетельствует история послевоенных Германии и Японии, тоже иногда лучше для «третьего сословия» и народа, чем родимая полицейщина…

2001 г.

Самоистребление

Никогда после Опричнины не было на Руси такого произвола и беззакония, как ныне, когда Путин провозгласил «диктатуру закона и порядка» и предоставил «правоохранителям» свободу рук.

Помню, при немцах на полицая, допустившего произвол, мать могла пожаловаться в германскую комендатуру или в партизанский штаб, а при коммунистах — в партком. Сейчас жаловаться некому — сложилась «круговая порука».

Когда пробовали пожаловаться Путину, он заявил, что у него нет оснований не доверять «правоохранителям» и что он не будет вмешиваться в их прерогативы. Фактически президент самоустранился от роли арбитра справедливости.