Путин в 2018 году

«… Это был первый визит президента Кучмы в Грузию. Первым, помнится, поднял бокал Эдуард Амвросиевич Шеварднадзе. И тост его был за бравых парней из УНА-УНСО (т. е. за тех самых любимых Виктором Ющенко предателей и фашистских подручных. – В.Б.). Наша делегация странно переглянулась, но, уважая хозяина, за это выпила. Потом были разные дежурные тосты: за мир, процветание, дружбу. Пока очередь не дошла до пресс-секретаря президента. Я как раз сидел между ним и Нани Брегвадзе, которая перед этим пела для нас русские романсы и села уже за стол. Все были уже немножко пьяненькие, поэтому тост пресс-секретаря был довольно-таки разухабистым. Он сказал: “Давайте выпьем за русских!” и сделал паузу. Все, естественно, недоуменно переглянулись, а пресс-секретарь хитренько так усмехнулся и продолжил: “Поскольку нам – грузинам и украинцам – повезло, что русские есть на свете. Мы у русских научились забирать все. Мы спим с их самыми красивыми женщинами, мы забрали у них лучшие романсы – вот Нани только что показала, что это уже не их, а наши романсы – мы забираем у них нефть и газ без оплаты… Поэтому давайте выпьем за этих лохов, которые нас кормят, поят и обеспечивают”» («Украинская правда», 30.12.05).

Конечно, все это не умаляет любовь большинства русских людей к братскому народу Грузии. Но и забывать о том, как грузинская солдатня расстреливала в упор русских миротворцев в Цхинвале, тоже не следует. Говоря словами Александра Исаевича Солженицына, «мы докатились до Великой Русской Катастрофы 90-х годов XX века». «За столетие многое вплеталось сюда, – писал он. – Девятьсот семнадцатый год, и 70 лет большевицкого развращения, и миллионы, взятые на Архипелаг ГУЛаг, и миллионы, уложенные без бережи на войне, так что в редкую русскую деревню вернулись мужчины, – и нынешний по народу “удар долларом”, в ореоле ликующих, хохочущих нуворишей и воров.

В Катастрофу входит – прежде всего, наше вымирание. И эти потери будут расти: в нынешней непроглядной нищете сколькие женщины решатся рожать? Не менее вчислятся в Катастрофу и неполноценные и больные дети, а они множатся от условий жизни и от безмерного пьянства отцов. И полный провал нашей школы, не способной сегодня взращивать поколение нравственное и знающее. И жилищная скудость такая, какую давно миновал цивилизованный мир. И кишение взяточников в государственном аппарате – вплоть до тех, кто по дешевке отпускает в иностранную концессию наши нефтяные поля или редкие металлы. (Да что терять, если предки в восьми изнурительных войнах лили кровь, пробиваясь к Черному морю, – и все это как корова слизнула в один день?) Катастрофа и в расслоении русских как бы на две разных нации: огромный провинциально-деревенский массив – и совсем на него не похожая, иначе мыслящая столичная малочисленность с западной культурой. Катастрофа – в сегодняшней аморфности русского национального сознания, в сером равнодушии к своей национальной принадлежности и еще большем равнодушии к соотечественникам, попавшим в беду. Катастрофа и в изувеченности нашего интеллекта советской эпохой: обман и ложь коммунизма так наслоились на сознание, что многие даже не различают на своих глазах эту пелену… Катастрофа и в том, что для государственного руководства слишком мало у нас людей, кто б одновременно был: мудр, мужественен и бескорыстен, – все никак эти три качества не соединятся в новом Столыпине.

А рублево-долларовый удар 90-х годов еще по-новому сотряс наш характер: кто сохранял еще прежние добрые черты – оказались самыми неподготовленными к новому виду жизни, беспомощными негодными неудачниками, не способными заработать на прокормление (страшно – когда родители перед своими же детьми!) – и только с растаращенными глазами и, задыхаясь, обкатывались новой породой и новым кликом: “нажива! нажива любой ценой! хоть обманом, хоть развратом, хоть растлением, хоть продажей материнского (родины) добра!” “Нажива” – стала новой (и какой же ничтожной) Идеологией. Разгромная, разрушительная переделка, еще пока никакого добра и успеха не принесшая нашему народному хозяйству и не видно такого, – густо дохнула распадом в народный характер. И не дай Бог нынешнему распаду стать невозвратным» (А.И. Солженицын. «Русский вопрос»).