Путин, в которого мы верили

В нашу сельскую церковь, что подобно чуду встает из руин и скверны, одеваясь белыми ризами, синими главами, золотыми крестами, привезли колокола. Все девять: от малого, нежно звенящего, до сорокапудового, гулко-басистого. Подняли на колокольню краном, закрепили на толстых балках, подвязали под чугунные языки пеньковые верви. Батюшка святил колокола, кропил водой, и прихожане — старый ракетчик, академик-биолог, дипломат, а также крестьяне из соседних деревень, отрок, помогающий батюшке в церкви, мои дети и внуки, и всяк, кто случился рядом, — прикладывались к бронзовой, отлитой на колоколе иконе Державной Божьей Матери, а потом глядели сквозь арки колокольни на зеленые леса, голубые озера и реки, на воздушные облака с пролетными птицами. Слушали звоны, плывущие над любимой землей, будящие сонных, воскрешающие мертвых. Спустились в храм, где, едва слышные, перекатывались дивные звоны. Служили молебен о России. И я думал: «Господи, если ты превратил камни в хлеб, воду в вино, Савла в Павла, преврати Путина из полковника КГБ в вождя нации!»

«Девочка плачет — Путин улетел…»

^21.08.2001

«Обращение сорока трех» — не психопатический всплеск Новодворской. Не пастеризованное, как кефир, заявление Пехтина. Не египетский иероглиф Глеба Павловского. Это документ патриотической оппозиции, где формулируется абсолютно новая, трагическая для России реальность, когда пропущенный сквозь мясорубку Думы фарш путинских законов превращает страну в котлету, которую с аппетитом будут поедать финансовые воры, экономические преступники и политические жулики. Не остается и следа от советского уклада, в котором «красные жрецы» попытались воплотить народный идеал Рая Земного, создали цивилизацию Космоса, науки и образования. Страна превращается в «малину», где два десятка нефтяных, алюминиевых и электрических миллиардеров кидают на кон Курилы, Северный Кавказ, Калининградскую область, запихивая недавнюю сверхдержаву в крематорий глобализма. И дым от сгорающего ежегодно миллиона россиян не вызывает жжения слизистых оболочек Путина. Видимо, этот дым Отечества ему и сладок, и приятен.

Помада, румяны, белила, тушь, перламутровые тени, парижский грим, огуречный крем, плацентарный бальзам и облепиховое масло, которые использовал Путин для создания своего образа Отца Нации и плейбоя, израсходовались. Их смыло наводнение в Якутии, они потрескались от морозов в Приморье, их обожгли взрывы на «Курске» и пламя станции «Мир», они изрядно заржавели от кровавого ветра Чечни. Под раскисшей маской Петра Великого мы видим бледного, встревоженного, неуверенного в себе человека, ищущего, как бы еще раз половчее, выигрывая историческое время, обвести вокруг пальца стервенеющий, открывший обман народ.

Державный конь, на котором Путин скакал два года, заекал селезенкой, упал и сдох. Сегодня что ни подлец, то державник. Что ни вор, то патриот. Что ни бандит, то православный. Фракция «Единство», которая даже в туалет ходит сообща, возглавляемая энергичной Слиской, считает, что она и есть долгожданное воплощение «соборности». Народу стал тошен патриотизм с чубайсовско-волошинским двуглавым орлом, уцепившимся когтистыми лапами за «Газпром» и РАО «ЕЭС».

Путин похож на Девочку с картины Пикассо, что балансирует на шаре. На нее угрюмо взирает могучий Атлет, символизирующий русский народ, а вдалеке пасется тощая белая лошадь, символизирующая Березовского. Чтобы девочке-Путину удержаться на шаре, ей придется сделать шаг «влево». Например, переименовать Волгоград в Сталинград, и при этом, под отвлекающие громы салютов, передать Дерипаске остатки госсобственности.

Конечно, в сложившейся политической ситуации белая лошадь-Березовский хотела бы подойти к могучему озлобленному Атлету, предложить ему поскакать вместе, прочь от балансирующей акробатки-Путина. Но Атлету никак нельзя доверяться белой кляче, иначе она оседлает Атлета и пришпорит его, как она поступила с Невзоровым и Третьяковым. Где теперь оба? Где их стремена и уздечки?

Если оставить в покое Пикассо, то мировая ситуация вокруг России трагична. В Америке противоборствуют два взгляда касательно русской судьбы. Либо рассматривать Китай в качестве стратегического соперника США и использовать Россию как антикитайского союзника Штатов. Либо поделить с Китаем мировое пространство и отдать Россию Пекину в качестве зоны влияния, с последующим переходом обезлюдевших Приморья и Сибири под юрисдикцию «срединной империи». Оба варианта будут безропотно приняты Путиным, который друг Фридмана и у которого нет денег для модернизации тяжелых ракет. В этих условиях внутренний конфликт Путина одновременно с радикальными либералами и патриотической оппозицией окончательно добивает и без того дохлую центральную власть. И это, увы, накладывает на патриотов ограничения. Путин вполне может шантажировать «государственников» угрозой распада страны.