Путинские качели

Но после того как в сентябре 2001-го Владимир Путин сделал свой судьбоносный выбор в пользу сближения с Америкой и Западом, четко обозначились и возможности, и пределы этого сближения. Хотя мы полтора года рвемся в Европу, нам недавно четко дали понять — в Европейском союзе нас видеть не хотят. Сначала нам на это ясно намекнули, ограничив наше передвижение в нашу же Калининградскую область через территорию Литвы. А затем председатель ЕС Романо Проди четко разъяснил в Брюсселе Владимиру Путину, что Россию в ЕС никогда не примут.

Впрочем, об этом можно было догадаться и без всякого ответа Проди. Недавнее расширение НАТО подтвердило: мы остаемся за пределами евроатлантической общности. Новый Совет Россия — НАТО слегка маскирует этот факт, но не отменяет его: для НАТО мы — важный, но внешний партнер, а не союзник. С союзниками так, как с нами, не поступают. Ведь не только Дания отказалась нам выдать Закаева, но и Европарламент в специальной резолюции поддержал такое решение. Таково мнение Европы: террористы — это те, кто атакует Запад.

Вывод очевиден: сближение с США и с Европой нам необходимо, но не надо строить себе иллюзий по поводу его перспектив. Кроме того, сближение не должно быть односторонним. В любом союзе всегда есть всадник и есть лошадь, говорил Бисмарк. На Западе нам явно не готовы предоставить роль всадника. А лошадью нам быть, наверное, не пристало.

Путин ощущал себя в Лондоне очень хорошо.

Несколько дней на центральных улицах Лондона наши флаги развевались рядом с британскими — такое бывает раз в полторы сотни лет. Возможно, именно поэтому Владимир Путин ощущал себя в Лондоне очень хорошо, и общался с королевскими особами на английском, который он начал учить совсем недавно, но уже успел освоить.

Для Тони Блэра, британского премьера, это был визит приятный во всех отношениях. Ведь они с Путиным решили позабыть о разногласиях по Ираку — и сосредоточиться на хорошем. А потому спорных вопросов между ним не было. Если во время последнего приезда Блэра в Москву в конце апреля Владимир Путин прижал его вопросом о том, где все же это самое иракское оружие массового уничтожения, то в Лондоне об этом все вежливо молчали.

Впрочем, Блэру достаточно того, что его каждый день прижимает с этим вопросом половина британской печати и вся оппозиция. Слушания в палате общин идут каждый день. На ковер вызывают ближайших сотрудников Блэра. Главная тема: обманул премьер-министр страну по поводу Ирака или все же нет?

Если выяснится, что обманул, то Блэру конец — англичане этого не прощают. В этом случае ему, скорей всего, придется уйти еще до окончания срока его премьерства. Тем более что вдохновенный Тони — энтузиаст военных операций от Югославии до Ирака, как считают очень многие, ничего не делает внутри страны: система социального обеспечения разваливается, положение дел с общественным транспортом ухудшается, пенсионеры недовольны. И в центре следующих выборов будет не Ирак, а состояние общественных служб и то, что у нас называют социалкой.

В этой ситуации Владимир Путин решил не добавлять масла в огонь, а ударение было сделано на единстве подходов — и к Ираку, и к Ирану, и к ближневосточному процессу. Благодарность Блэра не знала пределов. О Чечне он просто забыл, а речи его лились молоком и медом. «Лидерство Владимира Путина дает не только гигантские надежды для России, но и для окружающего ее мира!» — в сердцах восклицал британский премьер. А газеты расценили это как личный вклад Блэра в путинскую предвыборную кампанию.

На фоне таких восторженных заявлений договоренность о сотрудничестве в строительстве газопровода стоимостью в 6 миллиардов долларов из России в Европу прозвучала как важная, но не слишком громкая новость. Символика визита почти полностью перекрыла его практические аспекты.

28. 06. 2003

В нем наш шанс?

В обществе продолжаются острые дискуссии о том, правильно ли мы строим наши отношения с США. У нас есть большие энтузиасты нашего бега навстречу американцам. Те же пока предпочитают бежать на месте. При этом нам все время говорят о каком-то историческом шансе. Как будто до 11 сентября у нас не было шанса бежать в сторону Америки, а теперь вдруг появился. Газета «Ведомости» накануне саммита в Шанхае сообщила, что у нас есть шанхайский шанс вступить в мировую цивилизацию. Теперь Шанхай позади. Объясните — мы в Шанхае уже вступили в мировую цивилизацию или нет? Или теперь у нас будет техасский шанс, и мы вступим в мировую цивилизацию прямо на техасском ранчо Джорджа Буша-младшего?

И чем измеряется участие в мировой цивилизации — степенью поддержки Соединенных Штатов или чем-то другим? Вот Пакистан поддерживает Америку, но что-то не похоже, чтобы он был готов вступить в мировую цивилизацию, не похоже.