Рабочее самоуправление в России. Фабзавкомы и революция. 1917–1918 годы

Национализация промышленности стала следующим вопросом, обсуждавшийся на конференции. В современной литературе часто можно встретить утверждения, что национализация явилась результатом злой воли большевиков. Именно большевикам приписывается инициатива в деле перевода основных мощностей промышленности из частных рук в собственность государства. Но, как замечает японский исследователь Е. Цузди, большевики отнюдь не склонны были форсировать национализацию. Страна переживала острый кризис, связанный сперва с участием в войне, а затем и с переходом от войны к миру. Конверсия неминуемо должна была вылиться и, как было сказано выше, действительно вылилась в сокращение производства, обвальный рост безработицы и т.п. Советское правительство не решалось в этих условиях брать на себя всю ответственность за грозившую отечественной экономике разруху, готово было на любые возможные альянсы, в том числе с крупными магнатами того времени. Отметим, что тезис, сформулированный Е. Цудзи, можно и даже следует усилить – большевики не только не стремились к развёрнутой национализации на практике, но и не планировали её в теории. VI конференция пришлась на тот период, когда руководство страны ещё надеялось найти взаимоприемлемый компромисс с торгово-промышленными кругами. В подтверждение этого можно сослаться, например, на исследования, проведённые Р. Пайпсом, которого никоем образом нельзя заподозрить хотя бы в малейшей симпатии к большевикам. Он, в частности, анализирует план экономического развития, предложенный в номере «Известий» за 18 ноября 1918 г. Ю. Лариным. Этот план, в некоторых его параметрах одобренный В.И. Лениным и даже частично осуществлявшийся на практике, не предусматривал национализации. Государственное воздействие на экономику должно было ограничиваться принудительным синдицированием добывающих отраслей промышленности, производства потребительских товаров, транспорта и банков, отчасти жилья и розничной торговли²⁶³. Частная собственность и оборот акций сохранялись, хотя и появлялся новый важный элемент экономического развития – планирование²⁶⁴.

Такова была позиция властей. Но сами рабочие относились к национализации совершенно иначе. Для них национализация предприятий означала, во-первых, продолжение борьбы за «фабричную конституцию», во-вторых, воспринималась как восстановление естественных для русского человека патерналистских связей между обществом и государством, «отеческого» отношения власти к рядовым гражданам²⁶⁵. Тем самым многим рабочим национализация виделась как единственная реальная альтернатива разрухе и физическому вымиранию, как необходимое дополнение политики мира и начавшейся демобилизации промышленности. В силу этого рабочие так настойчиво добивались от большевиков немедленно начать национализацию, и, не найдя на первых порах их поддержки, сами, в обход центральных учреждений, снизу начинали процесс массовой национализации. И не стоит обвинять рабочих в наивности – другого выхода, другого пути выжить у них в тех условиях часто, действительно, не имелось (первые случаи национализации зафиксированы, как правило, на тех предприятиях, владельцы которых осознанно вели дело к их разорению и закрытию, этот факт в той или иной форме неоднократно упоминался и делегатами конференции).

С докладом от ЦС ФЗК по вопросу о национализации выступил М. Н. Животов. Дополнительно, для прояснения финансовых и общехозяйственных условий в республике, был заслушан содоклад от руководства Народного банка, который, по поручению Г. Л. Пятакова, сделал Каневский. В своём выступлении Животов отметил, что сам по себе переход предприятия в руки государства означает факт плохого управления им его прежними владельцами. «Таким образом, – подчёркивал он, – самим декретом или распоряжением выражается недоверие этому управлению». В то же время Животов не скрывал, что национализация имеет не только экономический, но и политический смысл. «Мы, рабочий класс, являемся теперь силой, политическая власть теперь в наших руках, но экономическая власть до сего времени в руках буржуазии», – подчёркивал он и призывал, – … на место экономической власти буржуазии посадить власть рабочего класса». В то же время, признавал докладчик, многие частные предприятия обходятся без государственных субсидий, «тем самым облегчают государственную казну». «Вот и получается, что не вся промышленность должна быть национализирована, не все предприятия, а некоторая часть должна находиться ещё в руках частных предпринимателей, для того чтобы выкачать из карманов капиталистов деньги», – подводил итог он. Будучи опытным активистом рабочего движения, Животов понимал, что даже в случае неизбежной национализации рабочий класс и его молодое государство столкнётся с определёнными трудности организационного плана. Поэтому основной задачей дня он назвал не столько саму национализацию, сколько скорейшее формирование технического и управленческого аппарата, который смог бы прекратить анархию и внести порядок и централизацию в работу промышленности²⁶⁶.