Рабочее самоуправление в России. Фабзавкомы и революция. 1917–1918 годы

На позицию Ларина скорее всего влияло его видение общей экономической политики Советской республики, которое он излагал в те дни в центральной большевистской прессе. С предложениями Ларина по умеренному проведению рабочего контроля сочетались, в частности, сохранение частного капитала, сотрудничество с которым предполагалось вести путём принудительного синдицирования и образования крупных акционерных обществ, основой деятельности которых будет единоначалие, планирование, прибыль¹⁵⁵. Вероятно также, что Ларин уже тогда обдумывал подходы к предложенной им несколько позже широкой национализации, поэтому и предлагал изначально сузить права фабзавкомов, поскольку революционной власти было бы легче бороться с «контрреволюционной» буржуазией, чем с пролетарскими организациями.

От ЦК металлистов с критикой в адрес проекта Предсовнаркома выступал А. Гольцман. «Рабочий контроль – идейный пережиток, – подчёркивал докладчик, – … нужно общее регулирование, а не контроль на отдельных предприятиях». «Никакого рабочего контроля нам теперь не нужно», – уверял он. Настаивая на государственном, а не рабочем контроле, Гольцман, однако, понимал утопичность подобных планов, поэтому предлагал ограничиться пока системой государственных мер, нацеленных на спасение промышленности Московского и Петроградского районов¹⁵⁶.

Позиция Гольцмана была поддержана другим представителем ЦК металлистов А. К. Гастевым, ставшим впоследствии одним из вдохновителей упомянутой выше «платформы рабочего индустриализма», а также представлявшим ВЦСПС С. А. Лозовским.

Лозовский, в частности, требовал подчинить рабочий контроль регулирующим органам, созданным некоторое время назад Временным правительством, таким, как Заводское совещание и Экономический совет. Гастев также предложил опираться на хорошо зарекомендовавший себя институт Особых совещаний. По мнению Гастева, рабочий контроль мог превратиться в контроль «в своей хате». «Рабочая масса даёт порой образцы отсталой психологии, заботясь о снабжении только своих заводов и не видя дальше «своей колокольни», – заявил он. – … Надо приостановить издание этого декрета, чтобы не внести смуты в рабочую среду»¹⁵⁷.

С похожими взглядами на совещании выступали и меньшевики. Как писал позже журнал московских рабочих-металлистов, они обвиняли большевиков в попытках ввести в крестьянской России социализм, уничтожить наёмный труд и санкционировать захват рабочими предприятий¹⁵⁸. Так, с резкой критикой декрета выступил видный меньшевик, представитель профсоюза печатников М. С. Каммермахер (Кефали). «Декрет о рабочем контроле издаётся с демагогической целью: «кинуть кость», показать, что [что-то] делается, и в случае неосуществления свалить вину на контрреволюцию, мешавшую проведению декрета», – обрисовал он своё понимание планов большевистского руководства¹⁵⁹.

Однако на этот раз ленинский проект получил существенную поддержку. В его защиту выступили руководители ЦС фабрично-заводских комитетов Петрограда Н. А. Скрыпник, Н. К. Антипов. Н. И. Дербышев¹⁶⁰. Получили одобрение радикальные подходы к рабочему контролю и на местах. Жёсткую резолюцию принимает, например, 11 ноября 1917 г. экономический отдел Моссовета. В ней по итогам обсуждения проекта Положения о рабочем контроле признавалось необходимым, не дожидаясь выработки общегосударственного плана борьбы с разрухой, оказывать всемерное содействие московскому пролетариату в «деле развития его рабочей самодеятельности путём передачи всего административно-произодствен-ного аппарата в руки фабрично-заводских комитетов»¹⁶¹. Позиция местных органов рабочего представительства тем самым способствовала ускорению работы над проектом декрета, а заодно помогала максималистам добиваться уступок от «мягких» большевиков.